Кое-как меня дотянули до окраины Пятигорских владений, поселка Золотушка, и комбат, видя, что я могу копыта откинуть, передал меня на попечение местной знахарки, которая поручилась, что через неделю я смогу встать на ноги и вернусь в строй. Помнил я все это очень смутно, болезнь меня всерьез прихватила, и два дня проведенные в доме местной докторши, как-то выпали из памяти. Так, какие-то обрывки событий, плач ребенка, горькое питье и постоянные спиртовые растирки. Сегодня с утра, я почувствовал себя гораздо лучше, пошел на поправку, и как итог, смог выручить мою исцелительницу из беды.
Знахарка закончила процедуры, и сам не заметил, как в который уже раз за последние трое суток, я провалился в сон. Проснулся к вечеру, и снова от стука в дверь, но теперь не грубого, а осторожного и аккуратного. Снова в моих руках оказался верный пистолет, но Елена, посмотревшая во двор через небольшую отдушину над дверью, успокоила меня:
- Это староста наш местный пришел, дядька Трофим, а с ним военный какой-то.
- Отворяй, - велел я и, спрятав ствол под подушку, натянул на себя выстиранный хозяйкой камок, и вышел к гостям, которых Елена уже усаживала за стол.
- Вечер добрый, господин сержант, - чуть привстав, поприветствовал меня староста, худой как жердь дядька лет под пятьдесят.
- Здорово, гвардия, - на столе появилась бутылка водки с изображением кедра на этикетке.
Конечно же, это был командир территориального взвода, усатый и дородный мужик, на котором мешком висел новенький камуфляж, а на погончиках сияла золотом одна поперечная полоска, что значит, передо мной находится старшина. По виду, нормальный и справный хозяйственник из станицы, может быть, бывший участковый, отправленный в командировку. К таким людям, я всегда уважение испытывал, так как очень уж они мне нашего старосту деревенского, Никиту Демидова, напоминали, такие же основательные, хозяйственные, расчетливые и в меру прижимистые.
- Добрый вечер, - вежливо ответил я и, присев на лавку напротив гостей, обратился к хозяйке: - Мне бы покушать чего.
- Вот-вот, куриный бульончик готов будет, пару минут обожди, - ответила она и отошла от стола к печи.
- Ну, что, - неодобрительно покосившись на водку, обратился я к старшине, - за оружием и документами пришел, взводный?
- Точно так, за стволами казенными и военными билетами, - старшина подкрутил ус.
- Забирай, - выложил перед ним два военника, и кивнул в угол комнаты, где валялись подсумки и карабины, - и охламонам своим передай, чтоб про насилие и не думали больше. Это я еще добрый, а другой, просто пострелял бы их как курчат, и ничего бы ему за это не было.
- Понятно. Раз такое дело, может быть, спрыснем договоренность? - территориал взял в руки бутыль.
- Нет, мне сейчас не до того, старшина. Болею, а все что хотел сказать, я уже сказал.
- Так, а чего ты меня тогда звал, гвардеец? Отдал бы оружие бойцам сразу, да на этом и разбежались. Чего меня дергать-то? У меня и своих дел в роте хватает.
- Хотел посмотреть, кто у них командир. Был бы жлоб какой, стволы не вернул бы, а ты, старшина, сразу видно, нормальный человек, и это не твоя вина, что у тебя во взводе такие ушлепки служат. Опять же, пусть они поволнуются, а ты их спасителем будешь. Вернешься в расположение роты, и будет у тебя два бойца, которых ты лично прикрыл, и которые тебе по жизни обязаны. Разве плохо?
- Раз так, - протянул он, - тогда, да, конечно.
- Бывай, старшина, - протянул я ему через стол свою руку.
- Выздоравливай, сержант, - пожал он мою ладонь и, взвалив на себя оружие своих непутевых солдатиков, отправился восвояси.
За ним, было, намылился и староста, но я придержал его:
- Погодь, дедушка.
- Что? - он вернулся на лавку.
- Ты в курсе, что Федор Карпов, муж знахарки Елены, находится в плену у карачаев?
- Нет, - помотал он головой. - Знаю только, что он на охоте пропал.
- Вот, теперь будешь знать. Федора держат в ауле Джага, и надо его домой вернуть. Этим у вас, как и везде, община должна заниматься, а ты в общине местной, самый главный. Что думаешь по этому поводу делать и как намерен односельчанина выкупать?
Староста несколько секунд молчал, видимо, о чем-то размышлял, и сказал:
- Бесполезно, там дикари отмороженные сидят, которые никому не подчиняются. В других аулах можно договориться, размен пленников сделать или выкупить человека, а с этими, так не выйдет. Полные отморозки.
- Что, совсем никак?
- Ну, только если какой-то серьезный горский клан свое слово скажет, а с нами они дел иметь в любом случае не станут.
- Клан алима Имана Гойгова из Алагира, сможет такое слово сказать?
- Не знаю, сержант, - пожал староста плечами, - слышал, что клан влиятельный, может быть, что-то и получится.
- Хорошо, - откинулся я к стенке.
Местный глава общины встал и, уже уходя, спросил меня:
- А зачем тебе Федор, неужели он и в самом деле, твой родственник?
- Нет, он мне не родня, но его жена мне жизнь спасла, а я такого не забываю, староста. Долг платежом красен, слыхал про такую старую мудрость?
