Президент покинул нас на следующее утро, сразу же по возвращении из Пятигорска. По корпусу пронесся слух, что на смену нашему Наполеону, я имею ввиду, Гену Симакова, в течении двух недель должен прибыть генерал Крапивин, самый результативный наш военачальник. В отличии от наших бойцов, постоянно обсуждавших, как славно они заживут при новом начальстве, лично у меня, это известие радости не вызывало. Почему? Можно и объяснить. Крапивин генерал хороший, спору нет, но он человек действия, и в отличии от того же самого Симакова-младшего, который будет тупо сидеть на месте, он непременно постарается перейти к активным действиям. Оно мне надо? Правильно, совсем не надо. У меня цель одна, до окончания контракта дотянуть, и если нынешнего комкора можно было бояться за тупость и глупость, то следующего, за его активность и инициативу. Грело только одно, то обстоятельство что Крапивин ценил жизни солдат, и если рисковал, то вполне обдуманно и каждый свой шаг просчитывал заранее.
Итак, начальство отбыло восвояси, и мы ожидали, что нам непременно дадут какой-то небольшой отпуск или увольнение на пару деньков, но судьба-злодейка распорядилась совершенно иначе. От отряда Гойгова, все же сумевшего прорваться в родные горы, по рации, выделенной от щедрот корпуса, поступила информация, что по правому берегу пограничной реки Малка, скапливаются крупные силы противника. В основном, это были отряды под командованием Алиева и несколько минометных батарей Халифата. По мнению алима, противник хотел перейти границу и атаковать город Пятигорск. Наш, все еще начальник, Гена Симаков, впал в какую-то прострацию, и несколько дней мы ждали только одного, когда же он отдаст приказ на выдвижение к границе. Наконец, комкор все-таки дал отмашку, и войска корпуса пришли в движение.
Делать нечего, приказ есть приказ. Отдых и увольнительные снова откладывались на неопределенный срок, и мы, привычно взвалив на плечи рюкзаки и, пополнив боезапас, опять направились юг. Кроме нас к границе выдвигались два батальона территориалов, сотни четыре бойцов, готовых в любой момент сбежать с поля боя, двести каратянцев, ждущих своего возвращения домой, и сотня самых лучших дружинников пятигорского князя. Планировалось, что наши войска должны занять оборону на развалинах станицы Зольской и из этого места проводить постоянный поиск в сторону границы, да не тут то было, так как руины поселения уже находились под контролем передовых "индейских" отрядов.
Однако мы были отдохнувшие и силу за собой чуяли. Наш батальон по приказу комкора вырвался несколько вперед от основных сил, которые нехотя плелись по дороге вслед за нами и, пользуясь густыми вечерними сумерками, тихо вошел в Зольскую. Здесь, на руинах, мы и зарубились с "индейцами" Алиева.
Моя группа, в которой я был временно назначен командиром, ворвалась в одно из зданий в центре станицы, где остановились на ночевку спокойные и не чуявшие никакой беды горцы, и началась работа. Я шел впереди своих бойцов, и первым на моем пути оказался часовой, который только выходил на свой пост. Дабы не привлекать внимания остальных вражеских бойцов, паливших в центре развалин костер и готовивших себе ужин, я притаился за углом одной из комнат на входе, и дождался, пока противник появится передо мной. Что-то напевая, плотного телосложения мужик, одетый в маскхалат с автоматом на плече, прошел мимо, и я бросился ему на спину. Рука привычно зажимает рот, а нож, пробивая ткань одежды, вонзается ему между ребер, и проворачивается в расширяющейся ране. Горец дернулся, засучил ногами и, подождав, пока он затихнет, я сбросил его тело на груду кирпичей под ногами, и маякнул своим парням, чтоб занимали огневые позиции.
Мы готовы, и ждем только того, что бой начнут группы, которыми руководит сам комбат. Наконец-то ударили все три пулемета, которые оставались в нашем батальоне. Сейчас, они направлены на основную группировку горцев засевших на южной окраине поселения. Вторя пулеметам, гремят разрывы гранат, а наша группа из автоматов косит тех, кто является нашей целью. На фоне костерка, возле которого они сидят по кругу, "индейцы" просто отличная мишень, и у нас все как в тире получилось, выстрел, попадание, трупак.
Все враги убиты, а от комбата прибежал посыльный. Приказ Еременко ясен и прост, выставить посты, устраиваться на новом месте и готовиться к завтрашнему бою, который в любом случае неизбежен. Нормальный приказ, и учитывая, что ближе к утру подойдут основные силы корпуса, все складывается для нас очень неплохо. Осваиваемся в захваченном здании, обираем убитых и собираем боеприпасы, благо, что и у нас и у горцев, оружие в принципе, одно и то же, пережившие все возможные катаклизмы "калаши", карабины, и большое количество гранат. Сажусь на еще не остывший труп молодого парня в какой-то домотканой одежде, видимо, с дальнего аула за подвигами, только недавно спустился. Поворошив в костерке уголья, пододвинул к себе поближе железный котелок, в котором варились куски баранины, и обратился к своим бойцам:
