Мы его слышим и, одновременно, как на учениях в Кисляковской, не показываясь на свет и, держась стен, сдернув кольца, кидаем вниз старые и надежные Ф-1, произведенные нашими столичными оружейниками. Взрывы. Внутри стонут люди, а мы добавляем еще по гранате, теперь уже РГД. После того, как они отработали, спускаемся вниз. У самого входа лежат мужчины, человек восемь-девять, в изломанной груде мяса и костей, точно не скажешь сколько, а рядом два пса, которые еще живут и скребут по бетону покалеченными лапами, но мы добиваем их одиночными выстрелами в голову.
Проходим дальше, подвал большой, просторный, и всех его жителей мы завалить не могли. Картинка, которая нам открывается, не очень. Десятка три женщин и детей, по виду, лет до двенадцати, не старше. Жмутся в угол и что-то бормочут на своем тарабарском межплеменном наречии. Выхватываю только русский мат, который неизменен, а более, ни одного знакомого слова.
Вот и спрашивается, что делать? Приказ один, кончать всех без разбору, но дети же. Стоим всей тройкой, переминаемся, я старший, целый младший сержант, а как поступить с этой грязной зачуханой толпой, не знаю.
Из-за моей спины появляются два автоматных ствола, изрыгают огонь, и пули в упор крошат самок и детенышей. Поворачиваюсь, мой комод, Филин, свой АКМ перезаряжает.
- Что, сдрейфили? - он сплевывает на покрытый экскрементами и кровью грязный пол.
- Как-то не по себе, - пожимаю я плечами.
- Ладно, на первый раз прощается, но еще раз замешкаетесь, пеняйте на себя, лично пристрелю, и не посмотрю, что ты, Мечник, командирский любимчик и нормальный боец. Пошли, - он потянул меня куда-то в угол, и я последовал за ним. - Бля, где же, она?
- Что ищем-то? - спросил комода.
- Да, кладовку, где эти твари хавчик хранят. В каждом подвале такая должна быть и где бы они ни останавливались, то первым делом ее оборудуют. Вот, нашел! - почти обрадовано вскрикнул сержант, и приподнял крышку, которой раньше канализационные люки на дорогах накрывали.
Мы увидели выдолбленную в бетоне яму. Глазу и Яку сразу же стало плохо, и они отскочили в сторону, а я стоял и смотрел на засоленные руки, ноги и головы людей, которых "беспределы" на еду порубали. Это у них вроде как НЗ и деликатес к праздникам.
- Я все понял, Филин, - кивнул я комоду, - никакой жалости и никакой пощады.
- Нормально, - сержант хлопнул меня по плечу, - работаем, Мечник.
После того, что мы видели в подвале, пошла самая настоящая работа. Подвал, гранаты, взрывы. Входим, снова катятся гранаты, взрывы, добиваем выживших дикарей. Все легко, и дикари действуют по шаблону. Есть силы, выбегают наружу, и мы давим их огнем, а если у них мало бойцов, тогда ждут нас на входе в свое жилище. За день прошли три десятка подземных убежищ, самых разных. В некоторых было от пяти до десяти животин на двух ногах, одна семья, а в других настоящее племя, в котором было до сотни особей.
Такая кровавая работа продолжалась до вечера, пока у нас БК не закончился. На ночь закрепились в одном разваленном трехэтажном доме, но спать никому не хотелось, и до утра мы толком глаз не сомкнули, так, полудрема какая-то. Наконец, только развиднелось, нам подвезли гранаты и боезапас, мы пополнились, и кровавый наш труд возобновился.
Время от времени "беспределы" пытались атаковать, но все городские высоты уже были под нашим контролем, на них сидели корректировщики с радиостанциями, и мы встречали их вовремя. Были и собачки, эти милые существа, откормленные на человечине, каждая весом кило под семьдесят-восемьдесят, но одиночки, никогда не больше, чем три-пять штук, так что справлялись с ними быстро.
К вечеру, вся "правая" сторона города Батайска, разделенного на две части автомагистралью, была под нами, а "левая" под столичными войсками. Завтра мы выдвигаемся на Ростов, а на наше место придут территориалы, еще не по одному разу проверят все отнорки и уничтожат недобитков, которые наверняка, имеются. Мы же, свои обязательства перед нашим государством выполнили полностью, и значит, делать нам здесь больше нечего.
Победа! Красивое слово, мощное, радостное, но мне было как-то тоскливо, и удовлетворения оттого, что я делал эти пару дней, я не испытывал никакого. Нет, сожалений или каких-либо рефлексий я не испытывал, все в порядке, чисто служба, без всяких эмоций, но и интереса от полученного результата тоже не было.
Пришел, увидел, победил! Кажется, именно такие слова сказал один древний вояка, который забыл добавить, что надо еще и потери подсчитать. Кстати, про потери. За три дня проведения операции по зачистке города, из строя роты выбыло пять человек, трое убитых, навсегда, и двое тяжелораненых, возможно, что и временно.
