- А-а-а, - взмахнул рукой комбат. - Не в комкоре дело. Он, конечно, не вояка совсем, и дуралей изрядный, но и с ним можно службу тянуть. В другом здесь тема. Если его комкором назначили, то, значит, не хотят, чтоб мы противника остановили. Да вы и сами видели, кто с нами в одном корпусе на Кавказ пойдет, или мальчишки совсем, или каратянцы с территориалами, которых не жалко. Планируется, что Гена все дело завалит, и никогда не станет следующим президентом. Вот что должно произойти.
- Но мы же гвардия? - удивился капитан. - Мы же преданы президенту, нас-то за что сливать?
- Да уж, как Наполеон сказал: "Гвардия погибает, но не сдается!" Вот так и мы, приказали подохнуть, не на прямую, конечно, но приказали, и мы должны помереть. Зато потом, Симаков-старший, который совсем не старшего сына своим преемником видит, скажет, что не абы кого с Геной в горы посылал, а свои самые элитные войска. Политика, мать ее так. Симакова-младшего поддерживает весь Приморо-Азовский район, а это самые богатые и густонаселенные поселения во всей Конфедерации, а президент хочет следующим главой государства, третьего сына сделать, Илью. Вот и получается, что наверху интриги, а мы внизу, будем за это кровью своей отхаркиваться.
- Командир, это догадки?
- Нет, - помотал тот головой. - Это сведения точные.
- И что предлагаешь? Ведь ты нас собрал не для того, чтобы мы на твое полупьяное лицо полюбовались?
Комбат встряхнулся, достал из под стола пластиковую баклажку с холодным чаем, сделал пару глотков и произнес:
- Да, не для этого. Дела наши не очень хороши, и я хочу подстраховаться. Батальон должен уцелеть в любом случае, а для этого, две группы наших бойцов останутся в бригаде. С Игнатьевым все решено, он хоть и зануда, но мужик с понятием, и с ним всегда можно договориться. Завтра, вместо групп, отбывающих в Павловскую, к нам прибудут две группы из разведки.
- Ты хочешь, чтобы кто-то из нас остался здесь?
- Именно так. Останешься ты, Черепанов и Мечников.
- Нет, - сказал кто-то, и я понял, что это прозвучал мой голос. - Я с батальоном до конца пойду.
- Не спорь, останешься здесь, - повернулся ко мне полковник. - Это приказ.
- Нет, - упрямо повторил я, набычился и встретился с комбатом взглядом.
- Ну и дурак, - махнул он рукой и сконцентрировал все свое внимание на офицерах: - От вас отказа не приму в любом случае, вы командиры рот, а сейчас возглавите свои группы. Если нам не фартанет, то ваша задача возродить батальон.
- А если все будет нормально, и ты ошибся? - спросил его Черепанов.
- Если будет так, то я буду одним из самых счастливых людей на планете, признаю свою ошибку, и проставлюсь всем так, как никто еще не проставлялся.
- Что еще от нас требуется?
- Присматривать за нашими финансами, младший, ты в курсе, - комбат кивнул своему брату, - и бойцов нам на смену готовить. Все ясно?
- Так точно! - оба капитана ответили одновременно и встали.
- Хорошо. Идите готовьтесь и собирайтесь, утром за вами машины придут, - мы направились на выход, и уже откидывая полог, я услышал слова, обращенные конкретно ко мне: - Мечник, свой ноут здесь оставь, в горах с ним ловить нечего.
- Понял, - пробурчал я, и покинул штабную палатку.
Прошло еще три дня, и весь наш корпус, погрузившись в железнодорожный состав, направился в сторону гор. Мы должны были добраться до Невиномысска, нейтрального и вольного города, там разгрузиться, и уже от него, по трассе Ростов-Баку, пешим ходом двигаться к Нальчику, на который повернули основные силы Халифата.
Глава 22.
Северный Кавказ. Нальчик. 28.09.2059.
Южане, все же перевалившие по Клухорскому перевалу через Большой Кавказский Хребет, подступили к Нальчику три дня назад, и ходившие в разведку парни из первой роты, говорили, что этих упырков, не меньше пятнадцати тысяч. И черт бы с ними, в городских боях, мы их удержали бы, но у них имелось большое количество минометов и гаубиц, и это, было очень и очень хреново. Нас в этом полуразрушенном и ветхом городе, всего-то три тысячи вместе с местными "индейцами", есть два десятка АГСов и около сорока минометов. У противника впятеро больше бойцов, около сорока гаубиц и не менее полутора сотен разнокалиберных минометов. На подходе, как доносит "солдатский телеграф", еще двадцать тысяч пехоты и два десятка РСЗО.
Сегодня, с самого утреца, нас начали обрабатывать артиллерийским огнем. Обстрел города проходил без всякого четкого плана, но снарядов и мин противник не жалел, видимо, запасы у них были очень даже немаленькие. Мы затаились в блиндажах, подвалах, и вырытых в земле щелях, а снаряды безжалостно перепахивали землю над нами. Страшно было так, что хотелось никого не стесняясь, кричать во все горло, да многие и кричали. Обрушившиеся на город артиллерийские снаряды тяжелых гаубиц советского производства, доставшиеся халифатцам в наследство от Ирана, рвались повсюду, и это хорошо еще, что в Нальчике ни одного гражданского не осталось, всех успели эвакуировать. Пламя пожаров, охватившее и без того ветхие аварийные дома, длинными зловещими языками вздымалось над столицей Горского Содружества.
