Так продолжалось до полудня. Обстрел прекратился ровно в 12.00, и уже через десять минут, Нальчик превратился в поле боя.
Грязный как не пойми кто, я выбрался из подвала, в котором пережидал артиллерийский налет. Цементно-кирпичная пыль въелась в камуфляж, смешалась с потом и стала колом. Попытался отряхнуться, да куда там, может быть, стирка помогла бы, но воды в городе мало, да и нет времени, красоту наводить. Ладно, сам, перетерплю, а оружие надо будет при первой же возможности обязательно почистить. Ствол я себе пару дней назад сменил. В батальонной оружейке сдал верный АКС, и взамен него "Абакан" АН-94 получил. Говорят, что для городского боя это идеальное оружие. Посмотрим, как этот хваленый "Абакан" себя покажет, а пока чистка автомата заставила помучаться. Непривычно как-то, с тросиками этими возиться, да и две пружины, напрягали. Но не боги горшки обжигают, так что разобрался, что к чему. Пока время есть и противника не видать, разобрал автомат, быстро почистил, собрал и к бою готов. Занял свое место на первом этаже разрушенного дома, сижу и жду, пока гадские супостаты вперед полезут.
Где-то совсем неподалеку слышу жалобное ржание раненых лошадей, которые стояли в конюшне неподалеку. Блин, как же жалко животин, так тоскливо от их голоса, что хоть бросай позицию, да и иди лошадок добивай. Эхе-хе, горе горькое, война, мать ее так.
Роты нашего батальона, вперемешку с остальными подразделениями Кавказскоко корпуса, были раскиданы по всему городу. Наша Вторая рота должна оборонять пересечение улицы Карашаева и проспекта Ленина. На каждую группу по одному дому. Каждое здание маленький форт. Где-то перед нами, в районе бывшего Дворца Спорта "Спартак", полсотни "индейцев" в боевом дозоре. Они первыми примут на себя удар южан, и отойти должны как раз к нашим позициям. Пока там тихо, стрельбы не слыхать, а значит, можно не напрягаться. В доме, что нам для обороны поручили, нас семнадцать человек, разведгруппа в полном составе и артиллерийский корректировщик на третьем этаже.
- Перекличка! - слышу я со второго этажа громкий голос нашего нового командира группы, прапорщика Герасимова, бывшего "замка", которого мы называли только по позывному, Гера. - Старшие троек, доложить!
Кидаю взгляды вправо и влево, Як с АКМом занял оборону рядом с подъездом, а Глаз с ПКМом, оборудовал себе две огневых точки в соседней комнате, и сквозь пробоины в перегородке я могу видеть его очень хорошо. Приподнимаю голову к дыре ведущей на второй этаж, и вслед за остальными сержантами, докладываю:
- Левый боковой дозор, потерь не имеем, к бою готовы.
Вновь голос Геры:
- Внимание! Повторяю еще раз, первыми отступать будут наши союзники, не постреляйте их по запарке. Если за ними погоня, отсекайте хвосты, - ему никто не отвечает, и он окликает нашего радиоминера: - Юрец, подрыв фугасов только по моей команде.
- Понял, - из подвала доносится голос нашего "одноразового".
В ожидании проходит несколько минут. Неожиданно, как оно всегда и бывает, перед нашими позициями начался бой и, судя по плотности огня, прет на нас не меньше батальона. Ясно можно слышать выстрелы не менее чем сотни автоматов, наших АК и АКМ, которые у южан на вооружении стоят, а вот, в шум боя врывается гулкий грохот нескольких ДШК, давящих сопротивление передовых дозоров, и следом сильные хлопки, наверное, это РПГ-7. Серьезные ребята эти халифатцы, если только по шуму боестолкновения судить. Теперь остается только живьем их увидеть.
- Идут! - раздается чей-то крик.
В самом деле, по зарослям, отделяющие проспект Ленина от территории бывшего стадиона, в нашем направлении бегут десятка три горцев, с ними человек пять раненых, а позади, противник, догоняющий их. Три "индейца", понимают, что всем не оторваться, остаются на месте, сдерживают южан и, прикрывая своих товарищей, один за другим падают замертво. Всех врагов они не удержали, и в бой, первыми из нас, вступают пулеметчики, экономными короткими очередями роняющие врагов на землю.
На некоторое время халифатцы замирают, и только кустарник под их телами колышется. Горцы все же добираются до нашего дома, но не остаются в нем и, пройдя сквозь здание, уходят в сторону улицы Хуранова, где должны перегруппироваться, пополнить боезапас и закрепиться в следующем опорном пункте.
- Ви-у-у-у! - противно завыли мины, и инстинктивно пригнув голову, я гадаю, чьи они, наши или халифатские.
Мины падают на кусты, где скапливаются южане. Корректировщик все же молодец, не зря сидит, фишку палит, и вовремя артиллерийскую поддержку заказал. От взрывов кусты вместе с землей подлетают ввысь, и на некоторое время южане откатываются назад. Наши минометные батареи смолкают, и в работу вновь включаются орудия противника. Вот так, значит, и у них переносные радиостанции для корректировки огня имеются. Вновь ныряем в подвал, и снова наверху гуляет огненный смерч, посланный на нас врагом.
