Этот артобстрел длился недолго, всего минут десять. Все закончилось, и мы вновь вылезаем на позиции. Дом горит, но он давно уже не жилой, и дерева в здании немного. Каждая деревяшка, до которой местные жители в зиму смогли добраться, давно уже в печи сгорела, так что пожара мы не боимся. Вонь и дым есть, конечно, но это и перетерпеть можно. По всему проспекту, который является передовой линией наших оборонительных порядков, воцарилась тишина и, только где-то на другом конце города идет сильнейшая пальба и слышны взрывы. Все наши парни в ожидании. Мы высматриваем южан, но ничего не происходит. Глядя через смотровые щели и бойницы на окружающую территорию, видим только дым, стелющейся над землей, дымящиеся воронки от снарядов и развалины городских окраин, затаившихся в тревожном ожидании.
Неожиданно заработали сразу несколько ДШК и тяжелые пули прошлись по каменным стенам нашего укрепления. Вражеские пулеметчики лупят метров с четырехсот, вслепую, сквозь дым, и по трассерам можно прикинуть примерное их местоположение, но мы не отвечаем и ждем появления пехотинцев. Несколько минут подряд, с краткими перерывами на замену боекомплекта, тяжелые станкачи обстреливают наш дом, но стены здесь надежные и потерь мы не имеем. Только отошли от бойниц и проемов, да некоторые из бойцов на пол легли.
Наконец, пулеметы смолкают, и слышу голос Геры:
- Приготовиться к бою! Огонь без команды, сразу после подрыва фугасов. Юрец, ты жив?
- Та, шо мне сделается, батько-командир, - вспоминая свой родной хохляцкий говорок, откликается радиоминер. - Жду твоего приказа.
Есть, пошла пехота. Из кустарника, заросли которого наши минометы так и не выкосили до конца, поднялось несколько человек в серой униформе, это офицеры, про это мы от местных горцев знали. Они что-то кричат, но нам их голоса не слышны, вроде бы и расстояние небольшое, всего-то метров двести, а звук голоса человеческого, совсем не доносится. Повинуясь командам своих офицеров, из зарослей встают сотни рядовых бойцов халифатской армии. Надо сказать, что видок у южан, самый что ни есть затрапезный. Оборванные, много истощенных, одежда рваная и самая разная, и впечатление они производят, не солдат, а какой-то банды. Однако в руках у них автоматы, на боку сабли или ножи, а в карманах видны гранаты. Разгрузок на телах врагов я не наблюдаю. Какой-то сброд, вчерашние работяги и дехкане. Однако сброда этого, очень уж много, а драться они будут жестко и до конца.
Солдаты Халифата, без всякого толка стреляя в пустые оконные проемы дома, пригибаясь к земле и петляя по полю, бросились вперед. Мы молчим, не отвечаем, и ждем единовременного подрыва четырех фугасов, еще вчера прикопанных на поле перед обороняемым нами зданием.
Противник уже всего в ста метрах от меня, и слышу крик Геры:
- Юрец, давай!
Мгновенно падаю на пол и закрываю уши руками. Не вижу, что происходит на поле, но мощный удар потрясает весь ветхий и полуразваленный дом. Все вокруг качается и трясется, сверху падает отвалившаяся штукатурка, но видимо, строили это жилище на совесть, и здание с честью выдерживает очередное испытание.
Вот теперь и мой черед пришел. Вскакиваю на ноги и, приникнув к бойнице, высматриваю противника. Однако разглядывать нечего, земля, щебень и мусор, поднятые взрывами в воздух, оседают обратно, и среди четырех глубоких воронок, можно наблюдать только разорванные в клочья трупы халифатцев. "Ай, да, Юрец, вот так мастер, одна минная засада и вся вражеская атака насмарку", - думаю я, и опускаюсь на деревянный чурбачок, подле бойницы. Работа откладывается еще на какое-то время, а значит, можно опять передохнуть.
Следующая вражеская атака началась через час. Вновь появились офицеры, и вновь на нас двинулись сотни три оборванцев. В этот раз ждать их подхода не стали, влупили по врагам из всех стволов, как только их обнаружили, а наши снайпера, засевшие рядом с корректировщиком на третьем этаже, принялись за отстрел офицеров.
- Хлоп! - первым, бой начал Туман, лучший наш стрелок. Я выцеливал немолодого южанина, в униформе, который привлек мое внимание тем, что он был в каске и бронежилете, и смог видеть, как выпущенная из СВД пуля снайпера, попала ему в голову. Каска офицера забавно подпрыгнула вверх, а он, нелепо и в каком-то недоумении, раскинув руки, рухнул в неглубокую минометную воронку. "Видно, не судьба мне сегодня вражеского командира завалить", - мелькнула в голове мысль, и я переключился на другие цели.
Одновременно заработали наши пулеметы, два ПКМ, один "Печенег" и один РПК. Следом в работу включились автоматчики. Первую волну наступающих врагов мы выкосили подчистую, и времени на это потратили совсем немного, но следом появилась вторая. Южане мчались только вперед, и вот, несколько десятков этих оборванцев, оказались в не простреливаемой зоне, и все же смогли подобраться к нашему дому вплотную.
