Таковы были в то время мои соображения, и они в значительной степени относятся к сегодняшнему дню. Как военный руководитель я имел цель: во-первых, сделать армию достаточно сильной, чтобы устрашить потенциальных агрессоров, и, во-вторых, успешно защитить страны НАТО, в случае если мир будет нарушен. Армии НАТО до сих пор удавалось предотвратить агрессию, и это способствовало уменьшению страха и тревоги у многих стран. Ряд стран начал менять военные программы: вместо быстрого перевооружения они переходили к планированию па длительный срок, причем на это толкали, к несчастью, действия нашего собственного правительства.
Это очень опасно, говорил я в докладе. Уже само ослабление наших совместных усилий могло открыть путь агрессору. Строительство вооруженных сил НАТО за два прошлых года привело лишь к относительному улучшению военного потенциала НАТО по сравнению с военным потенциалом Советов. И этот все еще существующий разрыв в уровнях военных потенциалов свидетельствовал о слабости объединенных войск союзников в Европе. Они нс смогли бы выполнить свою задачу в случае нападения всей армии Советов. В пашей обороне все еще было много брешей, которые нужно было ликвидировать как можно скорее. Пока существуют эти бреши, странам НАТО всегда будет угрожать опасность полного военного разгрома со всеми его катастрофическими последствиями.
В своих выводах я указал, что нам следует усилить паши сухопутные войска, уделить больше внимания военно-воздушным силам, улучшить снабжение вооруженным сил всеми видами военного довольствия. Нужно улучшить и боевую подготовку. Это очень существенно, ибо самые храбрые в мире солдаты, с самым лучшим вооружением и оснащением ничего не стоят, если они плохо обучены. И, наконец, нам необходимо квалифицированное, верящее в свое дело руководство, так как оно является краеугольным камнем всего военного здания.
Если бы мне как американскому гражданину пришлось критически оценивать военный потенциал НАТО сегодня, через два года после того, как мною были сделаны приведенные выше выводы, я бы добавил следующее.
В Западной Европе — районе, жизненно важном для Соединенных Штатов, —нашей опорой должна оставаться коллективная оборона, осуществляемая всеми вооруженными силами НАТО. Если на каком-либо участке этого района вспыхнет война, сражаться, и сражаться единым фронтом, должны армии всех стран — участниц НATO.
Этот «единый фронт» чрезвычайно раздроблен, и для отражения советского наступления армиям НАТО придется сражаться на различных его участках: в северной Норвегии, в Дании, на просторах Северо-Германской низменности, в северной Италии, в греческой Македонии и Фракии, в турецкой Фракии и в самом сердце Турции — на Анатолийском плато.
Все эти районы грядущих боев необходимо оборонять, ибо с ними связаны надежды стран НАТО. Оборона каждого из них важна для выполнения общей задачи — обороны территории стран НАТО в Европе не только с чисто тактической точки зрения, но и в равной степени по серьезным политическим, психологическим и экономическим соображениям. Крупные успехи противника в любом из фланговых районов, то есть в Скандинавии или в греко-турецком районе, соответственно затруднили бы оборону жизненно важных районов в центре — на территории, включающей Францию и Нидерланды.
Это самая длинная линия фронта в мире, и каждая нация в отдельности не сможет защитить ее своими силами. Одна авиация тоже — не в состоянии защитить ее. С помощью одного атомного оружия или только живой силой организовать оборону этого радона невозможно. Чтобы отразить угрозу, следует соединить все эти средства, причем в достаточном количестве. Если бы при теперешнем состоянии международных отношений мы забыли об этом и ослабили нашу боеготовность, железный занавес опустился бы над всей Европой, и этот великий оплот свободного мира был бы потерян. Примером ослабления нашей боеготовности являлся, по моему мнению, отвод наших войск из Австрии. Этот шаг нисколько не затронул русских, но чрезвычайно ослабил нас.
В качестве верховного главнокомандующего вооруженными силами НАТО мне приходилось сталкиваться главным образом с военными проблемами, но все они, как я скоро обнаружил, имели сильный политический привкус. Вскоре после прибытия в Европу я нанес официальные служебные визиты главам государств, премьер-министрам, министрам обороны и начальникам штабов вооруженных сил всех стран — участниц НАТО. Во время переговоров с ними чисто военные проблемы всегда неразрывно переплетались с политическими, экономическими и психологическими факторами, причем некоторые из них выходили за рамки моей компетенции солдата.
