В полдень я приехал в школу фехтования. Собственно „фехтовальной“ в узком смысле она не являлась, так как здесь учили и борьбе и кулачному бою, а так же занимались физической подготовкой, увлеченно поднимая каменные гири, метая мячи, набитые песком, вращая тяжеленные палицы и металлические ломы.
Маэстро задерживался – он был очень занятой человек и часто пропадал по делам торговым. Ваш скромный повествователь немедленно познакомился с распорядителем школы, воспользовавшись рекомендацией хозяина, и проследовал в храм смертоносных искусств, что располагался по случаю теплой погоды во дворе.
Там кипела работа. Несколько пар с воодушевлением шваркали друг дружку на песок, отрабатывая броски. Под колоннадой раздавался звон стали. Юные дворяне учились протыкать себе подобных. Фехтмейстеры заставляли их обрабатывать мишени: соломенные чучела или деревянные щиты, расчерченные на сектора и зоны. Трое или четверо кололи маленькие деревянные плашки, подвешенные на шнурках к перекладинам. При каждом попадании легкие плашки начинали раскачиваться, так что поймать их на острие делалось всё сложнее. Другие топотали на размеченных дорожках, или шагали в кругах на полу, осваивая искусство фехтования во всем пространстве: укол – уход – укол, защита – укол – уход. И все такое прочее. Знакомая каждому фехтовальщику рутина.
Мое появление не осталось незамеченным. Предусмотрительный Тассо успел предупредить о прибытии „именитого мастера из Германии“.
– Всем смирно! – раздалась звучная команда фехтмейстера, – нашему гостю салют! – ученики замерли и поприветствовали мою персону воздетым оружием. Мне стало неловко. Не привык к такому обращению. На дворе повисла тишина. Все смотрели на меня и стояли столбами, надо было что-то делать, решил я, чувствуя, как начинаю краснеть.
– Спасибо, уважаемые! Продолжайте занятие, не обращайте на меня внимания! – громко изрек я, стараясь чтобы голос звучал уверенно. „Уважаемые“ только этого и ждали, вновь принявшись наполнять сталь шпаг и свои организмы усталостным напряжением.
Ко мне подошел фехтмейстер и представился:
– Кастор Беневенто, к вашим услугам. Вы, если я правильно понял сеньор…
– Пауль Гульди, к вашим услугам, – и мы раскланялись.
– Не угодно ли присоединиться? Желаете скрестить клинки с кем-нибудь? Или вы просто любопыствуете?
– С удовольствием. Сперва рассчитывал „просто полюбопытствовать“, но у вас такая располагающая обстановка, что руки сами ищут шпагу.
– Благоволите. Выбирайте пару и оружие.
– Позвольте для начала разогреться.
– Извольте, – ответил Кастор и сделал широкий приглашающий жест.
Да, Икар Тассо создал все условия. Это вам не ландскнехтский плац. Стойки с тренировочным оружием на любой вкус, фехтовальные колеты на специальных полках, кувшины с питьевой водой (ого-го, не пивом, не вином – водой!), умывальники, словом – красота.
Я размял суставы, (особенно меня беспокоил левый локоть, что я повредил, размахивая двуручником при Биккока), попрыгал, подышал и пошел „скрещивать клинки“, думая по дороге, что
Фехтовать здесь умели. Первый противник – мальчик лет пятнадцати-шестнадцати, с которым мы сошлись по рекомендации сеньора Беневенто на шпагах и дагах, заставил меня попотеть и даже один раз зацепил голень. Так я развлекался с пол часа, сменив пятерых партнеров. У меня прибавилось хорошего настроения и пара синяков.
Повторюсь: фехтовать здесь умели. Вот только никто даже в зачатке не имел представления о выпаде, неотвратимом, как сама смерть, который так усердно вколачивал в меня Тиу-Айшен во время оно. Аборигены придерживались обычной для этих мест „школы маленьких шагов“, не догадываясь ещё о преимуществах стремительного броска вперёд. Да и рипостной игрой: удар – защита – удар – защита, здесь заметно пренебрегали, предпочитая сочетать парад и рипост в единой оппозиции.
Когда последний противник закончил поединок, схлопотав шпагой в живот и дагой в шею, и отсалютовал, я обнаружил, что за нами наблюдает вся школа, столпившись вокруг площадки.
– Всем разойтись заниматься, – раздался резкий окрик Кастора Беневенто. – Не желаете попробовать большой меч в моей компании? – обратился он ко мне, когда вся расползлись по своим местам, и мы остались в относительном уединении.
– Почту за честь, – последовал мой ответ. „Большие“, сиречь, полутораручные мечи были дивно хороши. Идеальный тренировочный инструмент. От боевых их отличало отсутствие заточки и широкое круглое окончание вместо острия.
Сеньор Беневенто оказался серьезным специалистом. В отличие от моих германских коллег он не кидался в самоубийственные атаки, грамотно смещаясь в стороны и парируя мои выпады. Одно удовольствие фехтовать с культурным человеком, который не норовит после первых двух ударов прыгнуть вперед и навернуть гардой в ухо. Чтобы провернуть подобный фокус с Кастором не могло быть и речи, слишком искусно он сплетал узор из движений клинка.
