– Не знаю про ихних баб подробностей, не знаю. Так что они научились здорово их готовить…
– Кого? Баб? Гы-гы-гы!
– Гы-гы-гы!
– Тише, твою мать! Не на прогулке, сучьи дети! – шикнул Курт, растянув, правда, физиономию в широченной улыбке. Ему было интересно и явно весело.
– Нет! Конину! Чтоб я сдох! Вы гоготать будете или слушать?! Короче, конину так можно сварганить, что и сырая будет просто блеск. Что эти номады делают?
– Кто-кто?
– Какой же ты тупой все-таки! Ну кочевники, которые вроде как цыгане! Короче, нарезают конину тонкими полосками, тут ты прав, – кивнул я первому ландскнехту, – и кладут под седло. Прям под потник, лошади на спину. Это с утра. Весь день лошадка скачет, и человек, значит, жопой об седло бьется, знаете ведь, как это бывает! Лошадка потом исходит, а пот у нее соленый, куда солонее человечьего. А седло, которое весь день от жопяных скоков вверх-вниз ходит, мясо отбивает чуть не в бумажку. А от пота оно просаливается насквозь. Так лошадь сама конину и приготавливает. Сама собой.
– Во загнул!
– Не скажи. Ловко придумано, чтоб им пусто было! Вот люди – как припрет, до чего только не допрут своей думалкой. Обычно тупые, как овцы, а иногда такое вывернут, что только диву даешься.
– Неплохо бы попробовать… А точно, сейчас завалим в деревне лошадку, нарежем мяса и всей роте выдадим. Пусть, значит, жопами поработают, гы-гы-гы!
– Ты откуда такое вызнал?
– А читать надо уметь. Не ленился в детстве, не то что некоторые. И теперь почитаю за честь в умную книжку нос засунуть, – бессовестно соврал я. Все это я услышал впервые пять дней назад от секретаря нашего предводителя, от Адама Райсснера, разумеется. Мы разговорились на привале, и он поведал много занятнейших диковин. Впрочем, кочевники моего родного мира в архаические времена имели схожие обычаи, хотя и не знали, что такое лошади. Так что я не сильно кривил душой.
– Пауль у нас голова! Что ты со своей башкой в солдатах забыл? Пошел бы в учителя… – и тут нас грубо прервали. Позади раздался бешеный перестук копыт. Прямо с холма во весь опор, низко пригнувшись к гривам, на нас летели дозорные. Резко осадив возле командира, они принялись что-то наперебой объяснять, размахивая руками в полнейшем возбуждении. Монсеньер Марк повернулся к своим и отдал короткий приказ. Его мы хорошо расслышали: «Alarm!» – вполне прозрачно.
Мы наконец нарвались!
Никаких дополнительных вводных не требовалось. Все бросились распутывать седельные сумки и мешки, извлекая на свет божий латы, снимая с седел оружие. Господи, неужели началось?
Началось!
Не прошло и пяти минут, как вся наша рота уже стояла в полной готовности. Хвала Создателю, что «германская заклепка»[33] так здорово продумана. Даже одному, без помощи пажа, одеваться удобно и легко.
Св. Георгий и Св. Ефстафий. Алтарь Паумгартнеров, А. Дюрер. Именно так выглядели легкие кавалеристы в начале XVI века
Сперва горжет на шею – раз! А к нему уже пристегнуты руки – два! Потом кирасу лямками через горжет и на талии ремнем схватить – три! А к ее подолу заранее пристегнуты набедренники – четыре! Ремни на налокотниках застегнуть и наручи на кнопку захлопнуть, а это дело двухсекундное – пять! Набедренники ремнями сзади затянуть – шесть! Шлем на голову – семь! Перевязь с мечом и кинжалом на бедра – восемь! Рукавицы (у кого они раздельные с наручами) на руки – девять! Пику, или что там вместо нее, в лапы – десять. И все. Готов убивать!
Мы споро построились по отделениям, когда к нам подъехал ротмистр. Лицо его перекосило от злости.
– Парни! В деревне – засада! В рощице слева спрятан секрет. Рыл под сорок. Сколько в деревне – неясно. Не меньше сотни. За деревней – конница. Два-три десятка! Дозорных наших не заметили вроде бы. Сейчас мы им будем делать сюрприз. Значит, так. Строимся. И бегом в лес. Коней там оставим. Вилли! Пять коневодов из молодых на тебе. Дойдем до конца рощи и шагом выходим, направление – деревня. Вперед шагов двести, смещаясь налево, пока не зайдем за рощицу, где секрет. В это время конница обходит их стороной с тыла. Когда они навалятся на секрет, я командую: налево, и все идем рвать гадов в засаде. Пока еще из деревни до нас добегут! А там – по обстановке. Все ясно?! Тогда вперед!
– Погоди, Курт! – сказал кто-то из капралов. – У тебя бартель[34] не застегнут, пропадешь из-за дурости!
Ротмистр пошарил железной клешней у шеи, пробормотал благодарность и что-то поправил. После чего спешился, взял алебарду и встал на правом фланге нашего построения. Конница между тем колонной по два на рысях уходила в обход холма.
– Когда жабоедов почистим, примемся за село! Если хоть одна сука местная с ними – всех пребьем, а деревню пограбим! – воззвал господин ротмистр, после чего воинственно потряс алебардой и скомандовал: – Впере-е-е-е-е-д бего-о-о-о-о-м марш!
И мы побежали. За нами поспешно суетились коневоды, выделенные расторопным капралом Вилли. Как они впятером управятся с сотней коней, я тогда не думал. Я вообще не думал. Я дико боялся.
Рота взошла на холм и остановилась. Впереди лежала деревня, такая мирная и уютная.
