Видимо, французы попрятались за домами, поджидая наш беззаботный отряд. На всякий случай в рощице посадили человек сорок аркебузиров, которые должны были подождать, пока мы их минуем, и начать палить в спины.
Далее мы побежали бы под защиту стен, спасаясь от пуль, где нас по одному и взяли бы пехотинцы. Всех остальных на поле легко переловила бы конница, довершая разгром. Простенький план, но если бы не бдительность дозорных, мы бы точно попались, учитывая настроения, владевшие нами всего четверть часа назад. Господи, всего четверть часа, а кажется, что мы тут уже целую вечность!
Замысел наших командиров был не сложнее: пока секрет не сообразил, что его позиция раскрыта, запустить с тыла конницу, а потом навалиться всей массой пехоты. Избивая стрелков, мы неминуемо подставляли тыл и фланг деревенским сидельцам. Они просто обязаны были ударить, хотя бы ради спасения своих товарищей. Но тогда французы лишались выгодного расположения среди домов, подставляясь под удар.
Словно подтверждая мои догадки, Курт, надрывая глотку, заревел:
– Марк! Давай быстро выводи кавалеров! На фланг! Быстро! Ста-а-а-а-новись! – это уже нам. Равняйсь! Оружие на пле-е-е-чо! Левое крыло вперед бего-о-о-м марш! – что рота послушно и выполнила, выходя фронтом в поле прямо перед французами, лихорадочно сбивавшими ряды для атаки.
– Сто-о-о-й! Равняй ряд! – это правильно, это я уже понял. Пехота бегом правильно атаковать не может. Только шагом и плотным строем. Иначе от всех наших пик толку не будет. А команды сыпались своим чередом: – Оружие к бою! Пики вперед! Впере-е-е-д марш!
Благодаря нашему развороту строем, что так умело и вовремя предпринял Курт, французы оказались углом построения прямо перед фронтом и спешно теперь пытались спасти положение.
Было их немного, пожалуй, даже меньше нашего. Вдоль флангового фаса бегал офицер в полированной кирасе и глухом армэ[35] с поднятым забралом. Он что-то кричал и повелительно размахивал огромным боевым молотом. Видимо, пытался успеть повернуть фронт своей роты, не потеряв равнения.
Мы не дали ему такой возможности. Вновь заработали пики, и рыхлая масса французской пехоты начала стремительно разваливаться. Я во все глаза смотрел на страшную жатву моих соратников. Понятно, почему их называли «двойными солдатами»! Пикинеры первых рядов этого звания заслуживали.
Нарочито медленно они посылали вперед свое оружие, наваливаясь затем всем весом. Эти неторопливые движения раз за разом находили щели в латах противников, буквально выкашивая их ряды.
Вот пика летит вперед, к горлу вражеского солдата, я вижу, как он резко подбивает древко своей пикой, с торжествующим рыком пытается возвратить укол, и тут торжество и ярость сменяются безмерным удивлением: он смотрит, как из его подмышки, прямо из проймы кирасы, торчит ландскнехтское древко, которое держит в руках боец второго ряда! Тот успел поразить француза под мышку, когда он бросил оружие вверх, отбиваясь от первого укола!
Алебардистам пока не находится дела, но мы стоим наготове, чуть наклонив оружие вперед.
На противоположном конце строя мелькают алебарды – наконец и до них дошла очередь. Видимо, нас попытались обойти с фланга. И тут внезапно все заканчивается. Марк де ла Ги быстро смял малочисленную конницу врага и теперь ударил в тыл французской пехоте, направив своих полусписс по главной улице деревни. Они даже развернуться не успели, как в спины врезался стальной таран кавалерии.
Полная победа.
К нам подбежал ротмистр Курт Вассер с окровавленной алебардой и в забрызганной кровью кирасе. Весь его властный облик дышал свирепой радостью.
– Ну как мы их раскатали, а?! Ни одного убитого у нас! Ты представляешь?
– Так это гасконцы, – рассудительно заметил капрал, – чернорожее, черножопое носатое дерьмо! Вспомни, как под Равенной они от испанцев драпали, пока мы бились? Не зольднеры, а мышиный помет. Тьфу!
– Ага. Но как я их из деревни выманил?! Ну не молодец ли я! – Тут его взор и голос вновь обрели металлические командные нотки, он оперся на алебарду, обвел стальным перстом весь ряд и приказал: – Так, хорош зубы скалить, дело еще не сделано. Вилли! Ваша команда считай что и не подралась, поэтому хватай свой десяток и прочеши деревню. Вдруг кто прячется. И молодых возьми с пяток. Да, и нашего мастера меча тоже, пускай отрабатывает двойное жалованье. Пауль! Слышал?
Я слышал. Капрал показал жестом место подле себя, и мы пошли в деревню. Село оказалось пустым. Судя по всему, жители в полном составе попрятались в окрестных лесах, испугавшись предстоящего боя. Все дворы покинуты. Следов грабежа видно не было. Одно из двух: или французы просто не успели пошарить среди чужого добра, или крестьяне им добровольно помогали.
Я поделился сомнениями с капралом.
