Не могу не признать, что море я хоть и люблю за его первозданное величие, но не всегда сохраняю силы перед лицом качки. Благодарение Богу, что сейчас лето и не коснулись нас своими темными крылами жестокие осенние шторма.
В Анконе мы передохнули и направили наших коней в Перуджу, где поселились у купца, большого друга моего шефа и наставника Георга фон Фрундсберга, который снабдил нас помимо пищи, вина и крова самыми последними сведениями касательно дел торговых и военных поставок в Риме. Из гостеприимной Перуджи мы переправились в Рим, сплавившись на большой барже по Тибру.
Право слово, рекой, благослови ее Бог со всеми святыми, путешествовать куда спокойнее, чем морем!
Рим встретил меня суетою великой, и скоро уже пять дней как я не мог приняться за свой дневник, чему не может быть оправдания, о чем я уже писал выше. Военные приготовления здесь ведутся не на шутку.
Укрепляются стены, расширяются рвы, запасаются материалы для постановки валов и больверков, в Замок святого Ангела завозится дополнительная артиллерия и аркебузы с припасом, а также зерно и мука, что подробно записано мной в специальном отчете.
Нет сомнений, что в самом скором времени нам придется попробовать на зуб, сколь крепок сей орех, хотя пока ничто этого не предвещает. Завтра меня ожидает встреча с одним местным инженером, у которого я якобы консультируюсь по вопросам фортификации. Инженер этот руководит возведением предстенных и предвратных укреплений.
Вечером мне предстоит выпивать и ужинать с офицером, который ведает закупкой порохового припаса, я официально являюсь здесь поверенным лицом одной пороховой фактории. Понятно, что ни первый, ни второй человек на страницах частного, пусть и шифрованного, дневника названы быть не могут, равно как и фактория, что дает мне прикрытие.
Возможно, годы встанут нерушимой стеной между нынешними событиями и этими людьми, что позволит когда-нибудь открыто написать слова признательности в их адрес.
Несколько слов о Пауле Гульди, моем спутнике.
…Стыдно признаться, но надо быть честным, хотя бы перед самим собой. Я заглянул в дневник, что ведет мой товарищ Пауль Гульди.
Это недостойно и плохо и требует раскаяния на исповеди, что я не замедлю совершить в ближайшее воскресенье.
К счастью, хоть это и слабое оправдание, Пауль предусмотрительно шифрует свои записи, не доверяя вполне бумаге, ведь что написал один, знают все! Тем не менее при первой возможности я обязан буду эти записки заполучить, копировать и расшифровать, ибо миссия моя слишком ответственна, чтобы пускать на самотек такие вопросы, как тайные записи моего попутчика. Мало ли что он там пишет?..»
«…никогда бы не подумал, что Адам Райсснер, которого я почитал “железным человеком”, так плохо переносит морское путешествие. Я родился на море, мне его страданий не понять. Когда мы встали на волну, хотя какая это волна, так – легкая рябь, его немедленно начало тошнить. И блевал он так долго, что я не раз подивился, где в человеке помещается столько гадости? Я трижды подумал, прежде чем согласиться идти до Рима по реке Тибр, потому что второго захода его морской болезни я бы не выдержал. Не могу так долго смеяться. Но все обошлось.
Отдельного слова заслуживают моряки. Они бесстрашно плавают, или, как здесь принято говорить, “ходят”, по морю на таких утлых суденышках, что описать трудно. Наш корабль считался большим и надежным океанским судном. Всего в нем было от кормы до носа сто футов, так что ни малейшего доверия он мне не внушал, тем более что даже на малой волне его корпус скрипел всеми своими деревянными сочленениями, как будто готовился отдать вот-вот Богу душу, то есть попросту утонуть вместе со всеми нами.
– Ты неплохо держишься, парень, – сказал мне шкипер к концу первого дня пути. – Из тебя бы вышел отличный моряк; если хочешь, оставляй своего заблеванного приятеля и вали ко мне. С виду ты крепкий и не из робких, такие мне нужны. Так что я предложил.
– Прощения просим, но дело мое мне по душе, – ответил я, глядя на моряка как можно более учтиво, – и “заблеванного” приятеля я никак не могу бросить, потому что не приятель он мне, а хороший друг.
– Ну как знаешь. Если что, я Джузеппе Триболо, венецианец. Спросишь любого в порту, тебе покажут. Надумаешь, милости просим.
– Простите, любезный, – осведомился я в свою очередь. – Всегда хотел поинтересоваться, но не представлялось случая. Не боязно ли вам, я не вас лично имею в виду, а коллег ваших по морскому делу в целом, не страшно ли бросать вызов стихии на таких небольших деревянных корабликах?
– Ты где больше-то видал, парень? – капитан насупился, сдвинув седые кустистые брови. – Моя лохань совсем не маленькая! А что до боязни… – он с заметной гордостью ухмыльнулся и подкрутил ус, лицо его разгладилось, а голос по-молодому зазвенел: – Корабли деревянные, да не в них дело! Главное, мы – железные!
– Ладно, парень, бывай, служба зовет, – закончил разговор морской волк и напоследок крепко хлопнул меня по спине.
…
