Адам просветил меня, что алкоголь производит на нашего хозяина двойственный эффект: он или погружает его в пучину пафосного настроения, в котором он может часами разговаривать о мужестве, доблести, воинском этикете и понятиях отношений в мужском коллективе, или же сообщает неисчерпаемый заряд бодрости, которая подвигает его к немедленным поискам приключений мордоразбиватель-ного свойства. Оба этих состояния могут незаметно и резко сменять друг друга.
Другое свидетельство бурной биографии украшает левую сторону черепа Тассо, куда в свое время воткнулся топор пикардийского наемника во время разудалой кабацкой драки. Лекарь ловко запечатал дыру в кости серебряной пластиной. Так что Тассо очень легко отделался. Эту историю он мне сам рассказал за шахматами и выпивкой.
В полдень я приехал в школу фехтования. Собственно “фехтовальной” в узком смысле она не являлась, так как здесь учили и борьбе, и кулачному бою, а также занимались физической подготовкой, увлеченно поднимая каменные гири, метая мячи, набитые песком, вращая тяжеленные палицы и металлические ломы.
Маэстро задерживался – он был очень занятой человек и часто пропадал по делам торговым. Ваш скромный повествователь немедленно познакомился с распорядителем школы, воспользовавшись рекомендацией хозяина, и проследовал в храм смертоносных искусств, что располагался по случаю теплой погоды во дворе.
Там кипела работа. Несколько пар с воодушевлением шваркали друг дружку на песок, отрабатывая броски. Под колоннадой раздавался звон стали. Юные дворяне учились протыкать себе подобных. Фехтмейстеры заставляли их обрабатывать мишени: соломенные чучела или деревянные щиты, расчерченные на сектора и зоны. Трое или четверо кололи маленькие деревянные плашки, подвешенные на шнурках к перекладинам. При каждом попадании легкие плашки начинали раскачиваться, так что поймать их на острие становилось все сложнее. Другие топотали на размеченных дорожках или шагали в кругах на полу, осваивая искусство фехтования во всем пространстве: укол – уход – укол, защита – укол – уход. И все такое прочее. Знакомая каждому фехтовальщику рутина.
Мое появление не осталось незамеченным. Предусмотрительный Тассо успел предупредить о прибытии “именитого мастера из Германии”.
– Всем смирно! – раздалась звучная команда фехтмейстера. – Нашему гостю салют! – Ученики замерли и поприветствовали мою персону воздетым оружием. Мне стало неловко. Не привык к такому обращению. На дворе повисла тишина. Все смотрели на меня и стояли столбами. Надо что-то делать, решил я, чувствуя, как начинаю краснеть.
– Спасибо, уважаемые! Продолжайте занятие, не обращайте на меня внимания! – громко изрек я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. “Уважаемые” только этого и ждали, вновь принявшись наполнять сталь шпаг и свои организмы усталостным напряжением.
Ко мне подошел фехтмейстер и представился:
– Кастор Беневенто к вашим услугам. Вы, если я правильно понял, синьор…
– Пауль Гульди к вашим услугам, – и мы раскланялись.
– Не угодно ли присоединиться? Желаете скрестить клинки с кем-нибудь? Или вы просто любопыствуете?
– С удовольствием. Сперва рассчитывал “просто полюбопытствовать”, но у вас такая располагающая обстановка, что руки сами ищут шпагу.
– Благоволите. Выбирайте пару и оружие.
– Позвольте для начала разогреться.
– Извольте, – ответил Кастор и сделал широкий приглашающий жест.
Да, Икар Тассо создал все условия. Это вам не ландскнехтский плац. Стойки с тренировочным оружием на любой вкус, фехтовальные колеты на специальных полках, кувшины с питьевой водой (ого-го, не пивом, не вином – водой!), умывальники, словом, красота.
Я размял суставы (особенно меня беспокоил левый локоть, что я повредил, размахивая двуручником при Бикокка), попрыгал, подышал и пошел “скрещивать клинки”, думая по дороге, что
Фехтовать здесь умели. Первый противник – мальчик лет пятнадцати-шестнадцати, с которым мы сошлись по рекомендации сеньора Беневенто на шпагах и дагах, заставил меня попотеть и даже один раз зацепил голень. Так я развлекался с полчаса, сменив пятерых партнеров. У меня прибавилось хорошего настроения и пара синяков.
Повторюсь: фехтовать здесь умели. Вот только никто даже в зачатке не имел представления о выпаде, неотвратимом, как сама смерть, который так усердно вколачивал в меня Тиу-Айшен во время оно. Аборигены придерживались обычной для этих мест “школы маленьких шагов”, не догадываясь еще о преимуществах стремительного броска вперед. Да и рипостной игрой: удар – защита – удар – защита – здесь заметно пренебрегали, предпочитая сочетать парад и рипост в единой оппозиции.
Когда последний противник закончил поединок, схлопотав шпагой в живот и дагой в шею, и отсалютовал, я обнаружил, что за нами наблюдает вся школа, столпившись вокруг площадки.
