«Не прошло и дня с момента счастливого прозрения Пауля и наказания, заметим, вполне справедливого, мерзкого развратника Микеле Реджио, как он полностью помирился с Бенвенуто Челлини и, кажется, замышляет с ним некую авантюру. Мой друг был очень зол, и это еще слабо сказано, хотя, как человек разумный и обстоятельный в рассуждениях, он отлично понимал, что если и есть кто-то, на кого можно злиться, то только на себя самого, а точнее, на свою наивность, невнимание и безалаберную глупость, что чуть не толкнула его к страшному греху и не сделала посмешищем для всей Флоренции.
Но все закончилось благополучно, и я надеюсь, что урок этот пойдет Паулю на пользу в его дальнейшем жизненном борении.
Теперь Пауль стал чуть ли не героем всех кабацких историй на ближайший месяц. Челлини с небывалым вкусом описывает это приключение и счастливое разрешение всей интриги, пользуясь небывалым успехом, – сеньор Тассо, например, смеялся так, что чуть не отдал богу душу, его даже пришлось отпаивать вином.
Микеле Реджио, да порастет его грязный анус рыбьей чешуей, хорошо известен в городе, а особенно знаменита его пагубная страсть, и все давно ждали, чтобы кто-либо его проучил, отомстив за позор, которому сказанный Микеле обрек все художественное сообщество перед лицом коллег и заказчиков.
Теперь он вот уже несколько дней нигде не показывается, что совершенно не удивляет, учитывая, какие побои нанесла карающая длань моего друга, ведь длань эта может быть весьма тяжелой, мне ли не знать этого!
Несложно догадаться, какую именно авантюру замышляют и вынашивают душевные мои приятели Пауль Гульди да Бенвенуто Челлини. Речь идет о возможной мести упомянутому Луиджи Пульчи, который всюду хвастает, что “прекрасная Пантасилея” бросила “жалкого Челлини” ради его, Пульчи, невероятных достоинств, богатств, знакомств и возможностей.
Причем даже слепой видит, а мы, хвала Богу, не слепцы, что похвальба его преследует единственную цель побольнее задеть самолюбие и гордость сказанного сеньора Челлини, ведь сама Пантасилея, по моему убеждению, не стоит доброго слова, а вот с Бенвенуто Луиджи на ножах и использует каждую возможность, чтобы тому досадить. Всем известен темперамент нашего друга, так что его и провоцировать не надо – к ссоре и драке он всегда готов.
Однако хитроумный Пульчи всячески его поносит и распространяет за его спиной сплетни, не давая личного повода к дуэли, причем всюду с ним ходит его кузен Бьякака, который похваляется превратить Бенвенуто в решето, если им доведется скрестить клинки. Бьякака нанял трех головорезов из неаполитанских бретеров, которые также не оставляют его ни на секунду, как и он не отходит от Луиджи Пульчи, так что они перемещаются по городу и окрестностям впятером, а сказанный Пульчи разъезжает на своем великолепном вороном иноходце, появляясь где только можно в компании Пантасилеи.
Я думаю, что Бенвенуто не хочет напрасно рисковать, связываясь в одиночку с пятью противниками, и заручился помощью у Пауля. Место и время предполагаемого картеля также несложно вычислить, ибо всем известно, что Пульчи с Пантасилеей и кузен Бьякака будут на ужине в доме некоего Ромоло, где и будут, по моему мнению, поджидать их друзья.
Я решил не оставлять их в этом благородном деле, и из таверны, где прямо сказал, что они несправедливо поступают, не посвящая меня в свои планы, мы вместе направились к дому сказанного Ромоло.
Напротив дома имелся сад, обнесенный терновой изгородью, где мы и укрылись в ожидании наших знакомцев. Густой шиповник причинял нам неисчислимые страдания своими колючками, что жалили беспощаднее швейцарских пик, но мы всё стойко переносили и терпели молча.
Души наши переполнялись гневом еще более при виде огней в окнах, а также от доносившихся оттуда веселых голосов и музыки. Наконец наше упорство было вознаграждено, ведь все шестеро, включая Пантасилею, вывалились из дверей. Пантасилея громко сказала: “Мой Луиджи, позволь я тебя поцелую назло этому ужасному Бенвенуто!” – что и сделала со всей возможной страстью, это мы прекрасно видели из нашего укрытия, так как ночь была лунной и звездной.
Бенвенуто не выдержал этого зрелища, тем более что весь был истерзан шиповником; он со страшным криком прыгнул вперед со шпагою в деснице и кинжалом в шуйце, мы же последовали за ним.
С великим мужеством и отменной яростью мы оттеснили наемников, после чего кузен Бьякака, забыв свою обычную дерзость, сказал: “Синьоры, не делайте дурного этой деве, она, видит Бог, ни при чем”.
