«…Пыль скрыла и лошадь и седока, и больше мы Бенвенуто Челлини не видели. А рисунок с Персеем очень хорош. Пауль – как живой. Вот только зачем он пририсовал ему смешные кудряшки до плеч и совсем маленький член. Надо не забыть рассказать нашим. То-то будет потеха…»
«…Таким образом, учитывая несхожесть этнокультурного кода одежды европейских автохтонов и представлений отдела легендирования академии, предлагаю:
1. Четко дифференцировать социальные различия между костюмами горожан, крестьян, наемников, дворян и аристократии.
2. Невзирая на то что указанные социальные группы не являются замкнутыми кастами, а следовательно, и одежда их так или иначе подвергается межсословному дифундированию, обеспечить максимальное внимание указанным различиям. В противном случае наблюдатели подвергаются опасности, степень которой нельзя недооценивать. Например, как мне представляется, наблюдатель второй категории А. Г. прекратил работу и исчез из эфира в связи с несоблюдением культурно-социального кода одежды и был убит гуляющей солдатней из наемников.
3. Обратить внимание на военно-бытовые атрибуты наблюдателей: оружие, пояса, перевязи, которые обязаны соответствовать особому представлению местных автохтонов. (Примерное соотнесение видов вооружения и бытовых принадлежностей социальным прослойкам см. в Приложении, табл. 2.)
4. Проводить дальнейшую работу по фундированию и дифференцированию знаний в этой области. (Примерные перспективные области исследований см. в Приложении, табл. 3а.)
Резюмируя итоги данного отчета, остановимся на практических выводах исследования.
Учитывая вышесказанное, элементы солдатской одежды не являются маскирующим элементом, и наоборот, используясь бессистемно в комплекте с инородными элементами костюма, привлекают ненужное внимание автохтонов, провоцируя их на агрессивные действия в отношении наблюдателей.
Необходимо точно дифференцировать хронологические рамки использования элементов костюма и бытовых принадлежностей. То есть данные наблюдателей, работавших в XV веке по местному летосчислению, зачастую совершенно не годятся для реалий XVI столетия, в коих приходится работать в настоящее время. (Правки и перспективные направления будущих исследований см. в Приложении, табл. 4.)
Обратить самое пристальное внимание на информацию наблюдателя Э. А. Отдел легендирования обязан в течение месяца принять к сведению данный отчет и сделать практические выводы.
Отчет в виде реферата рекомендовать к публикации.
Наблюдателю Э. А. рекомендовать более сжатое изложение материала.
Старший куратор…»
– Ну, рассказывайте, голуби, как слетали? – сказал нам Георг фон Фрундсберг вместо «здравствуйте», когда мы с Адамом предстали пред светлым начальственным ликом в его мюнхенской резиденции.
«Светлый лик» был изрядно осунувшимся, совсем не похожим на прежнее, буквально пышущее здоровьем и силой обличье «отца ландскнехтов». Рана, оставленная на память Арнольдом Винкельридом, его донимала, причем донимала сильно, так что Георг вынужден был ходить с тросточкой. Да и события последнего месяца или около того оставляли желать лучшего, что не способствовало торжеству жизни в теле нашего командира.
Он ужасно хромал – граненая пиковина швейцарской секиры не шутка. Дырки от нее могут вообще не зажить, а если и удастся такую залатать, нет никакой уверенности, что она вновь не откроется.
Трость вполне соответствовала обычаям и пристрастиям Фрундсберга, так как была с сюрпризом. Нажатие неприметной кнопочки – и на свет божий с шелестом вылетала длинная узкая шпага. Зачем это понадобилось – бог весть, но в портрет испытанного воина, пусть даже изрядно попорченный, вписывалось идеально.
– «Гутентаг», твою мать, – ворчал он, ковыляя к резному креслу перед камином, – память о старом товарище теперь на всю жизнь. Каждый день ногу ломит, заснуть не могу![54]
– Ладно, давайте потешьте старика, как съездили? – сказал он в ответ на наше с Адамом молчание, которое мы из уважения сохраняли на всем его нелегком пути к креслу.
И мы начали рассказывать, а точнее, обстоятельно докладывать. Докладывал в основном Адам, а я отмалчивался, изредка подтверждая итальянские наблюдения моего товарища. Фрундсберг был прекрасно осведомлен, так как получал все отчеты своего шпиона, да и не одного его, надо думать. Но теперь, по доброй привычке военного человека, лично знакомился с подробностями. Мало ли что?
Как я оказался в Мюнхене?
И правда, мы должны были расстаться в Милане. Адам продолжал путь в Германию, я – оставался с гарнизоном, получая вверенный мне десяток в роте Курта Вассера. План был именно такой.
