— Рохард, что же ты наделал, — задумчиво протянул он философским тоном, отдающим и некими скорбными нотками.
Но стеклянные глаза покойника не ответил на укор. Повысив голос, молодой человек спросил, не осматривал ли кто тело флодмундца до этого. Первоначально ответом было всеобщее молчание, смешанное с раболепными взглядами, устремлёнными на светловолосого господина, — без его приказа воины не шалохнут и пальцем, так велит местный обычай.
— Что молчите псы? Отвечайте на вопросы господ, если не желаете познакомится с палками, клянусь бородой Торегина! — прогремел он, возвысившись в угрожающей позе, подобно разъярённому медведю.
Из почтительно согнувшихся воинов выступил один шрамированный муж, сообщивший, что в пылу битвы из-за бригантины Рохарда выпало некое письмо, которое он после поднял и имеет при себе. Под действием свежего выговора, он беспрекословно отдал молодому человеку испещрённый чёрными знаками кусок бумаги.
Эйфире Бре, Улица ВязовНе знаю, дорогая, дойдёт ли теперь до тебя когда-нибудь это письмо, но возлагаю упование на духов, что они смилуются над нашими душами и доставят его тебе. Как ты уже знаешь, наш план по воссоединению с треском провалился под землю и мне с соратниками пришлось бегством спасть жизнь от цепных псов пожирателей нашей Отчизны. Загнанные в угол, как лесные звери во время травли, у нас не осталось иного выбора, как уйти в горы и скрыться в чуждом краю отверженными скитальцами. Совершив это, мы смогли уйти от преследования, но подверглись страху голодной смерти из-за наступающей зимы. Не знаю, как мы её переживём, но обещаю тебе, что всё закончиться благополучно и, когда всё уляжется, я всё-таки заберу тебя с детьми. Крепись духом и мужайся, придёт час, когда мы вновь встретимся, обещаю тебе это. Твой любящий муж, Рохард.
Прочитав письмо до конца, Магнификус дважды сложил кусочек бумаги пополам и спрятал в недрах виллера. Быть может, не воспитай его столь строго, он закусил бы в задумчивости губу, но этого не произошло. Тяжёлая история. Окинув охладевшее тело Рохарда ещё раз и с трудом узнав в нём того, кого он некогда повстречал в тёмное переулке, Квинтиллиан быстрым шагом подошёл к беловласому человеку и попросил его об одной услуге.
— Для вас всё что угодно, вы спасли мне жизнь и я обязан вам отплатить, — торжественно заявил северный аристократ, подтвердив слова широким жестом руки.
— Охотно ловлю на слове. В таком случае, прошу, распорядитесь, чтобы ваши люди предали земле для вечного покоя кости этих людей.
На широком лбе беловласого человека вырисовалась недовольная складка, а изящная бородка гадливо дрогнула.
— Прошу прощение, Вы желаете, чтобы мы оказали последнюю честь этим псам, желавшим обчистить нас донага, как конунгские сборщики податей, а затем и вовсе посечь наши жизни мечом?
— Я желаю оказать последнюю честь тому человеку, которому поклялся сам себе отдать долг, если на то по божьему произволению выпадет возможность, — чётко и размеренно, словно машина, отчеканил Магнификус, вперив в собеседника свой фирменный взгляд, прожигающий, по уверению многих, насквозь. — Как потомственные дворянин я обязан сдержать это слово и, более того, так как мне положено отдавать с лихвой, я хочу, чтобы все спутники этого человека также были преданы в пуховое лоно земли. Всё, если Вы откажите, то, клянусь, я сделаю это сам. Как говорят у меня на Родине, dixi.
Раздумав с некоторое время, достаточное для тщательного обдумавания, но и достаточно короткое, чтобы не оскорбить собеседника, беловласый человек ответил согласием.
— Ринхерд, — крикнул он.
К нему подступил офицер, почтительно прислонив правую руку к сердцу.
— Предайте этих… — видимо, аристократ хотел отсыпать нелестный эпитет, но вовремя осёкся, — людей земле. И как можно быстрей, я не намерен стоять здесь вечность.
