Пока солдатня была занята рытьём могил, Магнификус обратил внимание на лежачую подле Рохарда секиру, коей он раньше не предал особого внимания, поглощённый мыслями о её хозяине. Подняв орудие, он удивился как её удивительной лёгкости, так и поистине виртуозной работе, если он не ошибаелся, принадлежавшей гротдорским мастерам. Металл лезвия живо напомнил ему юношескую поездку в Урванийские горы, в Монтибус, когда он сопровождал отца, явившегося с чрезвычайной проверкой работы Горной Коллегии. Вполне естественно, что таскать с собой юнца по пыльным кабинетам Коллегии и знойным плавильным цехам не было особого смысла, поэтому его сбагрили на руки одному чиновнику, с поручением провести экскурсию и вообще как-то развлечь поросль Магнификусов. Тогда, среди последних достижений дартадской металлургии, он и видел подобный сплав, вызвавший у чиновника Горной Коллегии особую гордость, так как, по его заверениям, это было гигантским прорывом, сулящим многие выгоды. Да, крайне занимательная вещь, интересно, откуда она взялась у Рохарда? Даже если он и отобрал её у кого-то силой, то это кажется неправдоподобным, ведь качество исполнение и диковиность материала слишком высока для Флодмунда.
— Чрезвычайно интересная вещица, не правда ли? — заметил чей-то голос прямо из-за спины, словно считав мысли Квинтиллиана.
Обернувшись, Магнификус увидел своего беловласого собеседника. В его взгляде чувствовалась некая таинственность и жадный интерес, будто бы артефакт интересовал его не просто, как произведение искусства, но как нечто большее, качественным образом большее.
— Бесспорно, — лаконично подтвердил Магнификус, тщетно пытаясь угадать причину столь странного взгляда.
