— Но Хойнекен… — попытался что-то сказать Шулер.
— В задницу твоего Хойнекена! — прорычал Шварцкопф. — Ты серьезно думаешь, что я явлюсь на ковёр к Рейхарду Ребманну, президенту федерального управления уголовной полиции, и такой скажу: "вашего папу убил Гитлер!" Он спросит: "какой ещё Гитлер?" А я отвечу: "да вот этот!" И покажу ему фоторобот, ТВОЮ МАТЬ, ШУЛЕР, ГИТЛЕРА!!! ГИТЛЕРА!!!
Шварцкопфу потребовалось немного времени, чтобы отдышаться.
— А теперь слушай, как оно было на самом деле. — немного успокоившись, главный комиссар закурил, несмотря на недавний запрет курения на рабочем месте. Кто его остановит? Он же пока ещё главный комиссар уголовной полиции. Пока ещё. — Хойнекен поехал на ликвидацию Оберга, который посещал своего старого знакомого Курта Ребманна. Никого с ним не было, он пристрелил Оберга, но тут дверь открылась, он понял, что появился свидетель и устранил его. Но когда рассмотрел труп, узнал Ребманна. Обгадился от страха и спятил, разработав версию о ДОЛБАННОМ ГИТЛЕРЕ, который поехал на ликвидацию вместе с ним. Ликвидацию бывшего НАЦИСТА в пользу КОММУНИСТОВ!!! ГИТЛЕР!!! БЕГИ НАХ№Й ОТСЮДА, ПОКА Я ТЕБЯ НЕ УВОЛИЛ!!!
В первого заместителя полетела недокуренная сигарета. Впереди была долгая ночка, а вот встреча с президентом федерального управления уголовной полиции может разрушить его карьеру. Нет, Хойнекен доигрался, и канцлерское разрешение на любые преступления его не спасет.
Уизли-манор. Август 1994 года
— Надеюсь в этот раз обойдется. — Рон аккуратно облачался в противоосколочный бронекостюм первого класса защиты югославского происхождения.
Было настоящей проблемой найти подходящий размер, и это при том, что Рон неплохо прибавил в росте и весе за последние напряженные годы.
С каждым пробуждением вероятность "провала" росла. Беспокойство овладело им две недели назад, когда он чуть не отключился от перенапряжения при интенсивной тренировке.
— Предчувствуешь что-нибудь? — с тревогой спросил его отец.
— Нет. Но эта хрень предчувствий не учитывает. — ответил Рон, ложась в кровать.
