Сейчас Валентин наблюдал с помощью оптики прицела своей винтовки за действиями немецких мотоциклистов, техника которых не одолела осенней распутицы и завязла в дорожной грязи. Оставив свои трехколесные машины, гитлеровцы перебрались на окраину леса и в бинокли рассматривали подступы к открывшемуся их взорам населенному пункту, окраина которого начиналась с противоположной стороны разделенного неглубоким оврагом поля перед ними. Не менее получаса они бороздили взглядами открывшуюся картину, разместившись за деревьями, где развернули походную рацию и, по всей видимости, сообщали данные разведки своему командованию.
Именно по этой причине, как только было доложено о появлении вражеской передовой команды на мотоциклах, командиры на местах объявили о мерах соблюдения маскировки, запретили все перемещения, разведение костров и курение. Из окопов за противником вели наблюдение только дежурные передовые посты и снайперы.
Немного дальше, в просвете между деревьями, за которыми стояли вражеские мотоциклисты, Валентин заметил еле видимое вдалеке движение техники. Его глаза сумели поймать мелькнувший у горизонта вражеский танк.
– Товарищ младший лейтенант, – позвал он к себе командира взвода, который, судя по доносившемуся до бойца голосу, находился где-то рядом.
Взводный отреагировал на жест солдата и прильнул глазами к биноклю, осторожно выглядывая из укрытия.
– Молодец Сафронов, – похвалил он Валентина. – Сразу видно, что охотником был до призыва. Заметил врага на дальних подступах.
– Это прицел оптический, товарищ младший лейтенант, – ответил взводному молодой солдат. – Невооруженным взглядом так далеко не достать.
– Раз, два, три, – вполголоса считал тот, не отрывая глаз от окуляров бинокля, – кажется, четыре вижу. Танки подходят.
Он взглянул направо, туда, где позиции стрелковой роты огибал далеко растянувшийся овраг. С той стороны его пересекала по невысокой насыпи дорога, что соединяла окрестные деревни и села, а также земли и угодья близлежащих колхозов с районным центром, оборона которого и являлась главной боевой задачей собранных в этом районе воинских подразделений.
– Дорога их цель, – пробормотал взводный. – Перед нами овраг. За нашими спинами деревенька, а в семи километрах дальше уже начинается город. Овраг минуют, деревню возьмут, а там им прямой бросок по шоссе останется сделать. В этом случае придется драться в уличных боях. И если не сдюжим, то для врага откроется прямой путь на Тулу, а там и до Москвы рукой подать. Понял, Сафронов?
– Так точно, – с грустью в голосе выдавил из себя Валентин, осознавая, какая ответственность ложится на него и его товарищей в боях за тот рубеж, оборону которого они сейчас осуществляют.
– Продолжай наблюдение, а я к ротному, – опустил бинокль командир взвода, повернулся и, хлюпая сапогами по жиже, наполнившей дно траншеи из-за промозглой погоды, направился в сторону ротного командного пункта.
– Есть! – негромко ответил Валентин и снова прильнул глазом к прицелу своей снайперской винтовки, стараясь уловить движение техники противника, которая разворачивалась в эту минуту где-то близко к видимому горизонту, далеко за пределами широкого оврага, что растянулся в обе стороны перед позициями его стрелковой роты.
Через некоторое время возле него снова появился командир взвода.
– Докладывай, Сафронов, – коротко произнес он.
– Пять танков и до трех бронемашин. В полутора километрах от нас остановились. За деревьями их не видно, товарищ младший лейтенант. Но справа от них я заметил в воздухе дымок от выхлопных газов. Кажется, что противник на технике сейчас движется в нашу сторону. Только количество машин я определить пока не могу.
– Молодец, боец Сафронов, – нахмурился, но все равно похвалил взводный Валентина и прильнул, как и раньше к биноклю, стараясь отыскать с его помощью увиденный молодым солдатом танк или бронетранспортер, отделившийся от основной группы немецкой бронетехники и предположительно следовавший в направлении позиций бойцов Красной армии.
Звук приближающейся к оврагу машины и вскоре ее появление не заставило себя долго ждать. На дороге появился вражеский танк. Пехоты на его броне видно не было. Была только открыта крышка люка на командирской башенке, из-за которой виднелись голова и плечи немецкого танкиста.
– Разведку немцы выслали вперед, – пробормотал взводный. – Только не мотоциклистов или бронетранспортер отправили, и не легкий танк, а средний. Вон, видно, пушка короткая, ствол толстый. Семьдесят пять миллиметров калибр. Броня толстая. Боятся нас. Дали им наши танкисты с артиллеристами прикурить на шоссе пару дней назад. Нажгли техники.
Валентин все то время, что говорил командир его взвода, внимательно смотрел в прицел. Он прикинул в уме расстояние, быстро просчитал упреждение и моментально завелся от возможности сделать именно сейчас меткий выстрел по врагу.
– Товарищ младший лейтенант, – обратился он к взводному, – разрешите танкиста на башне…
