Его слова были прерваны новым взрывом где-то позади, куда упали первые два снаряда и разрушили крестьянскую бревенчатую избу. На этот раз немецкий артиллерийский снаряд упал левее нее, под самую стену хозяйственной постройки, опрокинув ту и сложив набок, отчего она стала похожа на кучу грубо сваленных бревен.
Валентин успел лишь мельком взглянуть на результат работы гитлеровцев позади себя, как его внимание переключилось на появление впереди, за оврагом, нескольких боевых машин противника. На дороге показались три немецких танка, сопровождаемые полугусеничными бронетранспортерами.
– Судя по очертаниям, это легкие машины, – произнес, глядя в бинокль командир взвода. – Значит, усиливают разведку.
Услышав это, Валентин тут же вспомнил сказанные всего две минуты назад слова младшего лейтенанта, предвидевшего действия противника. Но все могло сейчас начать развиваться иначе. В дело вмешалась та самая сила, что прервала разведывательный рейд первого немецкого танка, разворотив его корму точным пушечным выстрелом.
Колонна из трех легких танков на дороге и шедшие за ними бронетранспортеры остановились. Люки передних машин, из которых виднелись головы и плечи танкистов, начали закрываться. Из-за бортов бронемашин перестали выглядывать пехотинцы в касках. Что-то или кто-то мешал им двигаться вперед.
– Команды ждут, – глядя в бинокль, произнес командир взвода.
Валентин снова прильнул к прицелу снайперской винтовки, ствол которой навел сейчас на корпус головной немецкой машины.
Прошло не меньше минуты. Картина впереди не менялась. Вражеская колонна как будто замерла на месте. Двигатели бронированных машин работали, выпуская клубы дыма. Все это стремительно начало дополняться свистом одного за другим падающих снарядов на небольшое селение, что расстилалось позади позиций роты красноармейцев. Взрывы гремели с интервалом в две-три секунды. Ввысь и в стороны взлетали комья земли, падали срезанные горячим металлом деревья. Воздух над бревенчатыми домами раскалялся. Их стены сотрясались от попадания осколков и стремительно разносящихся во все стороны взрывных волн. Несколько десятков снарядов превратили все постройки в руины. Кое-где начались пожары. Языки пламени взметнулись в небо на окраине деревни. Показался первый, сначала размытый, а потом густой и высокий столб дыма – запылала крестьянская изба.
– Сволочи! – прозвучал в траншее голос.
Видимо, получив сигнал к действию, немецкие танки тронулись с места и начали движение через овраг. Скорость их была небольшой. Башни начали поворачиваться на несколько градусов то влево, то вправо, будто выискивали цель для открытия огня.
– Ну вот, началось! Все как по писаному! – пробормотал себе под нос младший лейтенант.
Валентин услышал его слова и снова удивился прозорливости человека, не являвшегося профессиональным военным, призванным на войну из запаса, по сути являвшимся сугубо гражданским человеком, занимавшимся мирным трудом до мобилизации.
– Огня без приказа не открывать! – прокричал младший лейтенант бойцам в траншее.
Он снова прильнул глазами к биноклю и добавил к уже сказанному, только намного тише, обращаясь к Валентину:
– Сафронов, держи на прицеле стрелков на броне. Но стреляй, только когда я скажу!
– Есть! – ответил боец, беря в оптический прицел пулеметчика на первом в колонне бронетранспортере.
– Немного осталось, – шипел взводный, держа бинокль у глаз. – У нас на флангах сорокапятки стоят. Сейчас они по ним вдарят. А потом пожгут то, что останется в овраге да на подъеме в горку.
Но все пошло абсолютно не так, как предсказывал командир. Откуда-то сзади до Валентина отчетливо донеслось уже знакомое рычание дизельного мотора танка Т-34, лязг его гусениц, характерный грохот, который молодой солдат уже не мог ни с чем перепутать. Слышимые перемены в оборотах двигателя, даже не глядя назад, на боевую машину, дали ему понять, что танк маневрирует между разбитыми гитлеровской артиллерией деревенскими постройками. Еще секунды – и раздался выстрел его пушки. Шедший последним в колонне и едва появившийся на дороге немецкий бронетранспортер будто бы наехал на мощный пороховой заряд. Из-под его правой гусеницы взметнулись во все стороны комья грунта, сверкнула вспышка пламени, отлетели осколки брони, подвески и трансмиссии. Машину сначала подбросило вверх и в сторону, а потом она просела на один борт.
– Огонь, Сафронов! – не отрывая глаз от бинокля, произнес младший лейтенант.
Валентин уже держал на прицеле пулеметчика, сидящего за листом лобовой брони боевой машины. Еще секунда, другая, и, когда немного рассеялся дым от разрыва снаряда, выпущенного орудием тридцатьчетверки, молодой солдат нажал на спусковой крючок.
Результата своей работы он не видел. Винтовку подбросило энергией выстрела. Цель потерялась из вида.
– Держи пехоту! – прозвучала новая команда от взводного.
