Собрались все члены Государственного Комитета Обороны и члены Политбюро.
Сталин сказал Жукову:
— Повторите еще раз то, что вы рассказали мне о плане, пусть послушают.
План контрнаступления под Сталинградом после обсуждения был на этом совещании утвержден. Василевский попросил разрешения высказать еще одно предложение, которое было уже заранее обсуждено с Жуковым.
— Мы полагаем, что, ощутив наш удар под Сталинградом и на Северном Кавказе, немецкое командование начнет часть своих войск перебрасывать с других районов, в частности из-под Вязьмы. А поэтому, чтобы сорвать эту переброску, нужно провести одновременно наступательную операцию севернее Вязьмы и разгромить гитлеровские войска силами Калининского и Западного фронтов в районе Ржевского выступа.
— Это было бы хорошо, — согласился Верховный Главнокомандующий. — Но кто из вас возьмется за это дело?
— Сталинградская операция уже полностью подготовлена. Успех будет обеспечен, товарищ Сталин, а поэтому Василевский может взять на себя координацию действий войск под Сталинградом, а я могу заняться подготовкой наступления этих двух фронтов, — предложил Жуков.
— Согласен, — ответил Сталин. — Вылетайте завтра утром в Сталинград, проверьте еще раз готовность войск и командования к началу операции и можете заниматься Западным фронтом.
Все шло по плану.
Когда вражеская группировка под Сталинградом была уже окружена, Жуков находился в штабе Калининского фронта и обсуждал с членами Военного совета и командующими армиями новый план предстоящих действий двух фронтов: Западного и Калининского.
Ночью позвонил Сталин.
— Вы знакомы с обстановкой в районе Сталинграда? — спросил он.
Жуков по долгу службы обязан был знать положение дел на всех фронтах. Он ведь заместитель Верховного, а что касается сражения в районе Сталинграда, то оно интересовало особо: он чувствовал личную ответственность за его исход. Каждый день его информировал и Генеральный штаб, и лично Василевский. Связь между фронтами работала хорошо.
— Да, я знаю о событиях там, — ответил Жуков.
— Тогда подумайте и сообщите мне свои соображения о ликвидации немецких войск, окруженных под Сталинградом, — сказал Верховный Главнокомандующий.
Жуков понимал, что Ставке нужно было не только его личное мнение, а глубоко обоснованное предложение. Связался с Василевским, который по-прежнему находился в районе Сталинграда, уточнил расположение войск, действия противника. Оба пришли к выводу, что гитлеровцы будут стремиться пробить себе коридор, чтобы пополнять свои скудные запасы боеприпасов и продовольствия. Коридор им нужен и на случай вывода войск из окружения. Следовало торопиться рассечь окруженную группировку, ослабить ее и уничтожить по частям.
29 ноября эти соображения доложил Верховному Главнокомандующему зашифрованной телеграммой. На следующий день рано утром он выехал на Западный фронт.
Кратчайший путь лежал через лес по заболоченным местам. Километров десять пришлось трястись по настильной дороге. Машину подбрасывало так, словно ее колеса были не круглые, а с острыми углами.
— Останови, — сказал Жуков водителю, — пройдусь пешком.
Легковые машины с охраной и офицерами, сопровождавшими заместителя Верховного, шли сзади со скоростью пешехода.
На разбитых участках дороги работали солдаты. Они укладывали новые жерди, скрепляли их горбылями, вбивали металлические скобы. Когда мимо них проходил генерал, некоторые солдаты бросали инструменты, отдавая честь, а другие продолжали работать.
Вдруг раздалась команда:
— Смирно!
И хотя Жуков махнул рукой, сказал: «Вольно!», навстречу ему бежал старшина в короткой шинели, туго перетянутой офицерским ремнем.
— Товарищ заместитель Верховного Главнокомандующего! — громко начал докладывать старшина. — Взвод отдельной дорожной роты выполняет ремонтные работы! Докладывает старшина Клоков!
Георгий Константинович улыбнулся, подал руку, оглядел Клокова, еще раз улыбнулся.
— Далеко продвинулся кавалерист Клоков. Старшиной уже стал. А докладывать не умеешь. Кто же называет начальство по должности? У меня звание есть.
— Товарищ генерал армии, растерялся. От радости.
— Ну, а почему не в тылу врага? — спросил Жуков.
— Не пустили, товарищ генерал армии. Вышел из госпиталя, стал просить начальство послать меня лично к вам, а мне говорят: «Ишь чего захотел! Есть время у Жукова тобой заниматься!» И не поверили, что вы разрешили к вам зайти. По уставу солдат выполняет последний приказ, вот мне и приказали быть старшиной в дорожно-строительной роте. А мое место…
— Сдайте свои обязанности и завтра ко мне! — сказал Жуков и так же, не торопясь, твердым шагом пошел по жердям.
За ночь старшине Клокову выдали новое обмундирование, обеспечили сухим пайком по офицерской норме и даже проинструктировали, как беседовать с заместителем Верховного Главнокомандующего. Под утро, наполненный советами, он заснул, но его подняли по звонку из штаба фронта. За Клоковым пришла автомашина.
