– Вы пришли за ним, – убежденно сказала она. – Но берегитесь его, мой господин. Князь – змея, которая жалит, и яд ее смертелен. Ничего не ешьте и не пейте в замке Шамсур, у него тысячи ядов и сонных зелий! Не оставайтесь на ночь и не выпускайте мечей из рук. Если он заподозрит вас в том, что вы пришли за его жизнью, то найдет способ вас умертвить, будь вы хоть сто раз римляне! Лучше убейте его первыми.
– Спасибо, я запомню, – кивнул Лонгин.
…Рано утром, когда солнце еще пряталось за розовеющими горами Ливана, пробиваясь первыми лучами далеко на востоке, конный отряд выехал в сторону великой аравийской пустыни, одаренной Всевышним лишь редкими оазисами. В центре одного из них, сразу за речкой, бравшей начало из подземных источников, и выросла крепость Шамсур, принадлежавшая князю Шахамсуру…
К вечеру, в центре оазиса, на холмах, их взору открылись крепостные стены и башни Шамсура, крыши белокаменного дворца за ними. Конный отряд, переходя на быструю рысь, поспешил к оазису.
– Не лучше ли подождать легионеров с катапультами и разом забросать крепость горшками с горящей нефтью? – спросил у своего нанимателя гладиатор Варений. – А, мой господин?
Кажется, Аристарх разделял его мнение. Трибун Павлиний Коралла, подтянутый воин с короткой стрижкой из сословия всадников, то и дело вопросительно поглядывал на них. Он не хотел задавать лишних вопросов сенатору Рима, но эта вылазка казалась ему подозрительной.
– Может быть, и лучше, – согласился Лонгин. – Но все же мы нанесем визит князю. Я хочу лично поговорить с ним!
– Но ведь у него этот проклятый Меч! – воскликнул Варений. – И если все это не басни, он распилит нас, разрежет на куски, как порезали себя на части друзья разбойника Сердики! Я уж не говорю о ваших пиратах, мой господин!
– Если бы он мог, он бы уже уничтожил все живое, – заметил Лонгин. – Ведь этот Шахамсур – злодей, он – Тифон, он – дракон и змея в одном лице!
– Тогда почему он не сделал этого раньше? – не унимался Варений.
Аристарха тоже волновал этот вопрос. И Александр хмурился, не находя ответа. А больше других хмурился Павлиний Коралла.
– Думаю, что-то мешает ему! – ответил Лонгин. – Но мы узнаем – что!
Наконец трибун не выдержал:
– Скажите, сенатор, о каком мече идет речь?
– О мече Марса, трибун, – как ни в чем не бывало ответил Лонгин.
– Бога Марса?
– Именно так! А вы не верите в богов Рима?
Павлиний Коралла усмехнулся, покачал головой:
– Верю, конечно, но чтобы существовал меч самого Марса…
– Если существует Марс, то должен существовать и его меч, не так ли?
Трибун решил отмолчаться – как видно, сенатор не желал посвящать его в государственные дела.
– И все же лучше было бы сжечь этот город! Весь оазис! – заключил Варений. – Весь Шамсур со всеми наложницами князя. Они – товар испорченный! Кто поклоняется Дракону – всех в огонь!
Отряд выехал на дорогу, ведущую прямиком к башне ворот замка. Что и говорить, каждый из тех, кто был посвящен в тайну Шамсура, в эти минуты чувствовал себя неуютно!
Уже столетие перед римлянами беспрекословно открывались настежь все двери в империи. Стоило только заметить сверкающие доспехи с фактурным рисунком тела, золотые гребни шлемов с короткими алыми хвостами, короткие римские мечи и копья!
На них была кровь всех племен мира обетованного!
Отряд римских легионеров, минуя окраины оазиса, въехал в ворота Шамсура. Замок утопал в зелени, недаром он вырос в самом центре оазиса, где били родники, густо росли банановые пальмы и акация, лимоны и апельсины, финики и фиги.
Уголок рая, да и только!
Из дворца вышли вельможи и слуги в длинных сирийских одеждах.
– К князю Шахамсуру сенатор Рима Константин Корнелиус Лонгин! – громко выкрикнул Аристарх, представляя своего патрона.
Вельможи и слуги Шамсура поклонились, римляне спешились.
Лонгин вошел во дворец впереди отряда, в полном вооружении, в алом плаще, грозный и величественный, как и подобает высокопоставленному римлянину.
Римляне прошли мимо фонтанов, поднялись по мраморным ступеням дворца, позвякивая обмундированием, устремились за царедворцами дальше. Охраны по дороге им попалось немало! Сирийцы в остроконечных шапках, с длинными мечами, ливанцы с копьями.
Наконец они вышли на большое пространство. Это была зала, по обе стороны которой шла колоннада, а в глубине ее стоял трон.
Римляне не церемонились со своими подданными – этому их учил еще великий победитель карфагенян Публий Корнелий Сципион. Хотите решить дело миром и стать другом римлян – склоните головы. Нет – пожнете войну и бесславие. И не нашлось бы во всей империи такого вассального царька, что лично не приветствовал бы посланца столицы мира – поклоном и подобострастной улыбкой.
Лонгин дошел только до середины зала, выложенного мрамором, и остановил рукой своих людей. Остальной путь должен был проделать князь Шахамсур. Это означало, что Рим недоволен своим подданным. И князь Шахамсур в окружении своих вельмож осторожно двинулся к непрошеным гостям.
