— Танцы, безусловно, пробуждают жажду. Слова Вила были натянутыми, когда он выбирал путь к бочкам.
— Маленький скрипач был очень хорош, — сказала Мартина с такой же неловкостью, пытаясь расправить свою помятую одежду.
— Это Реко, их бард, — объяснил бывший паладин. — За триста сорок семь лет у него было много времени для практики.
На мгновение Мартина опешила, пока не вспомнила, что большинство гномов прожили более трех столетий или даже больше. Эта мысль внезапно заставила ее задуматься — сколько лет этому лабиринту. Как давно Вани заняли эту долину?
Ее вопросы так и не были заданы, потому что в этот момент в зал ворвался пухлый юноша. В своем порыве гном пронесся сквозь толпу, как маленький валун, напугав одну из скамеек, полную выпивох, так, что они чуть не упали на пол. Болтовня в зале внезапно прекратилась, хотя никто не пошевелился, опасаясь того, что они могли услышать.
— Отец мертв! — выпалил юноша-гном, его глаза расширились, а голос прерывался от слез. — На нашу ферму напали гноллы. Худни… Отец... все мертвы!
Гуляки погрузились в тишину. Топот танцоров прекратился, и затихающий гул струн скрипки эхом разнесся по деревянным залам. Сплетники прекратили свою болтовню. Кружки перестали звенеть. Древние гномы, наполовину оглохшие, напрягали слух, чтобы расслышать следующее слово, не уверенные в том, что уже было сказано.
— Брат Бури, что случилось? — тихо спросил старейшина Сумало своим тонким, хриплым голосом. Старый священник пробился сквозь ошеломленных гномов, чтобы добраться до дрожащего юноши. Сумало старался говорить спокойно и успокаивающе, чтобы ужас мальчика не посеял панику среди гуляк.
— Это были гноллы, — выпалил Бури, его толстые щеки задрожали, когда он попытался взять себя в руки. — Мы с отцом как раз заканчивали работу, мы собирались пойти на танцы, и я зашел внутрь, а потом отец крикнул, что идут гноллы, а потом он закричал. А потом они выломали входную дверь, и я... я... Он запинался, голос молодого гнома сорвался, подхваченный слезами, которые стекали по его жидкой бородке.
Сумало сжал плечи юноши, придавая ему уверенности. — И?
— Я сбежал через запасной выход… но отец этого не сделал.
К этому времени мужчины Вани собрались поближе, чтобы послушать рассказ. Те, кто был в возрасте воина, жались ближе всех и слушали наиболее внимательно. Мартина, оттесненная толпой маленьких воинов, заметила Джуку, Тури и Оджакангаса в первых рядах.
Джука повернул юношу от Сумало лицом к себе. — Бури, сколько там было людей-собак? Хотя Джука говорил тихо, в его голосе не было мягкости. Его глаза были решительными и яркими.
— Я не знаю.
— Подумай. Подумай хорошенько. Мы должны знать их количество. Подумай о здешнем лабиринте! Сколько их там было?
— Десять... может быть, больше. Я не уверен! Однако с ними было большое белое существо — оно выломало дверь. Округлое тело юноши задрожало, как будто собиралось растаять в руках Джуки.
— Это Вресар! Мартина проглотила имя, но воины все равно его услышали.
— Хватит, Джука, — твердо сказал Сумало, освобождая мальчика из рук лесника. — Бури, тебе достались трудные времена. Оставайся здесь со своими кузенами и отдыхай. Кара… Хейкко… вы возьмете мальчика к себе? Священник подвел юношу к золотоволосому воину и его дородной жене. На их лицах отразилось беспокойство, они обняли юношу и увели его с собой.
Удовлетворенный тем, что о юном гноме позаботились, Сумало поспешно повернулся к Арфистке, его коренастое тело напряглось от неудовольствия. — Вы что-то знаете об этом?
Мартина кивнула.
— Джука, Тури... приведите остальных. Сейчас у нас должен быть совет. Госпожа Мартина, вы будете присутствовать. Решение старейшины Сумало было быстрым и точным, и никто, даже Мартина, не подумал усомниться в его авторитете, когда седобородый старый священник направился в зал совета. — Реко, сыграй что-нибудь успокаивающее, — мимоходом посоветовал он барду. Старый скрипач кивнул и приложил смычок к струнам. Когда Мартина оставила Вила в танцевальном зале, она услышала за спиной звуки нежной колыбельной.
Хриплый диссонанс дебатов начался еще до того, как группа гномов, предшествовавших Мартине, поднялась на ярусы в зале совета. Протиснувшись сквозь зрителей, столпившихся у двери, человеческая женщина достигла края ярусов на этаже совета. Все взгляды были устремлены на нее, любопытные и настороженные, но спорщики, ни разу не остановились, чтобы отметить ее присутствие.
Сумало, сквозь гул возбужденных голосов, наконец, добился того, чтобы его голос был услышан, стуча жезлом спикера.
— Говорите на общем языке! — хрипло рявкнул священник группе старейшин, говоривших на таком древнем диалекте, что Мартина едва могла их понять. — Посторонние должны понимать наши слова! Недовольный вздох пробежал по гномам Вани, но они выполнили его команду.
