Новый шквал огня, все окуталось дымом и пылью. Душенко заряжает пулемет, в нем патронов сорок — пятьдесят. Немцы видят, что пулемет молчит, и бегут прямо на него. В дыму сверкают их широкие штыки. Осталось каких-нибудь пятьдесят шагов. Тогда Душенко резанул их очередью прямо в упор, и они повалились на землю и больше не встали. А если кто и остался в живых, притворился убитым, чтобы не вызвать на себя новый смертельный шквал огня.
В это время стали появляться перекопцы. Они прямо с ходу вступали в бой. 253-й Перекопский пехотный полк, подошедший на поддержку елисаветградцам, не останавливаясь пошел в контратаку. Немцы сдали, начали пятиться, а затем в беспорядке отступили. Оба полка — вернее, остатки их — стали преследовать врага. На поле боя лежало много убитых русских и немецких солдат. Валялись окровавленные бинты, брошенные немецкие ранцы из коричневой конской кожи шерстью вверх, котелки и фляжки, которые с жадностью подхватывали наши солдаты в надежде найти в них хотя бы каплю влаги, чтобы смочить пересохшее горло.
В надвигавшихся сумерках подошли к позициям, которые занимали утром, но сильный шквал пулеметного огня противника остановил контратаку. Душенко и Ванюша быстро повернули пулемет, готовясь открыть огонь, но, увы, патронов не было. Перекопцы быстро собрали патроны у стрелков и стали помогать пулеметчикам набивать их в ленту. Через несколько минут одна лента была набита, можно стрелять. Но тут близкий разрыв бризантной гранаты накрыл осколками пулемет. Не успел еще дым рассеяться, как Ванюша услышал стоны Душенко.
— Что с вами? — испуганно спросил Ванюша.
— Ничего, Ванек, помоги вот только перевязать левую ногу...
Ран было несколько: в бедре осколок, два осколка выше колена, насквозь пробита ступня. Митрофан Иванович и Ванюша общими усилиями перевязали раненого.
— Я останусь у пулемета, — тихо сказал Душенко, — одному Ванюше не справиться.
Митрофан Иванович посмотрел на наводчика с благодарностью:
— Спасибо, друг. Как подойдут Козыря с Толей, мы тебя отправим, а может, и санитары найдутся.
Началась частая ружейная стрельба. Немцы пошли в контратаку уже в густых сумерках. Душенко налег на затыльник и открыл огонь короткими очередями, разбрасывая их по атакующим группам немецкой пехоты. Это была последняя в тот день вспышка боя. Душенко и в этот раз показал свое незаурядное мастерство.
В наступившей темноте бой стал утихать. Ко всеобщему удивлению, через некоторое время подошли Козыря и Анатолий, навьюченные коробками с лентами. Они принесли по четыре коробки.
— Ура! — не сдержал своей радости Ванюша. — Восемь лент, две тысячи патронов! Ну, держитесь, проклятые пруссаки... Как вы нас нашли? — обратился он к Козыре и Анатолию.
— Известно как, — Козыря ответил таким тоном, что, мол, иначе и не могло быть, — по пулемету.
Вот как стрелял Душенко! Даже в такой сумятице можно было отличить ровный звук его «максима».
— Мы были уверены, что это наш пулемет... И вот... А что это с дядей Душенко, он стонет? — вдруг испуганно спросил Анатолий.
— Да, он ранен, — ответил Ванюша. — Тяжело...
Елисаветградцы получили приказ на отход, их сменяли перекопцы.
— Взвод, собирайсь! — скомандовал Митрофан Иванович вполголоса, и эта команда тихо передавалась по цепи.
Разыскали музыканта-санитара с носилками. Осторожно уложили Душенко, и Митрофан Иванович с санитаром понесли его. За ними Ванюша покатил на катках пулемет, а Козыря и Толя шли навьюченные коробками с принадлежностью и лентами. Во втором пулеметном взводе осталось всего восемь человек, считая и самого взводного Шаповалова.
К середине ночи второй батальон с пулеметным взводом прошел версты четыре и расположился на отдых в каком-то овраге, поросшем небольшим кустарником. Другие батальоны полка только подходили: они несколько позже были выведены из боя. Утром второй батальон подняли по боевой тревоге, и он выступил через Краснополь, Сейны, Лодзее, Красна. «Солдатский вестник» сообщал, что где-то в районе Кальвария немцы вырезали два спящих батальона Коротохоятского полка и прорвали оборону, — вот и перебрасывают спешно елисаветградцев, чтобы как-нибудь задержать врага.
После тридцативерстного броска и короткого отдыха батальон во второй половине дня вступил в бой. Пулеметный взвод быстро снял пулеметы с двуколок и занял позиции несколько впереди Сибирской батареи мортирного дивизиона. Пулемет Ванюши (теперь он был наводчиком третьего пулемета; помощником наводчика состоял Козыря, а единственным подносчиком патронов — Анатолий) занял позицию на скате высоты, где разбросила ветви большая груша. Быстро окопались и изготовились к открытию огня. Митрофан Иванович пошел с четвертым пулеметом на соседнюю высоту, а внизу, в небольшом поселке, устроился Мешков со своим патронным вьюком. Двуколки, выложив восемь коробок с патронами, отошли версты на две в тыл за небольшой лесок. Там главенствовал Аким Кагла.
