Мало-помалу Ванюша вошел в полное доверие к хозяину, и, случалось, Михаил Петрович давал ему по нескольку сотен рублей для выкупа векселей. Эти деньги Ванюша прятал во внутренний карман курточки. Наказывая о внимательности, его провожали в банк на извозчике. Здесь уж не удавалось сэкономить гривенник, но зато Михаил Петрович как-то пообещал подарить старые брюки, правда довольно потертые, от своего серого костюма из хорошего, шерстяного материала. Это была мечта Ванюши. Но время шло, не раз он относил этот костюм в чистку, а хозяин все не выполнял своего обещания. Видимо, раздумал. Как-никак брюки ведь дорогие, а баловать Ванюшку купец, видно, не хотел.
Пришлось еще с большим старанием заняться побочными заработками. С Санькой, мальчиком из гастрономического магазина, Ванюша договорился, чтобы тот давал ему знать, когда будут хорошие ветчинно-колбасные обрезки. Они дешевые, восемь копеек за фунт, и можно сэкономить на еде. Но долг платежом красен. Когда Санька приходил покупать для хозяина пару носков, Ванюша незаметно завертывал две пары — одну для приятеля. Постепенно хорошие отношения с этим краснощеким — еще бы, колбасных обрезков было вволю! — подростком укрепились. Часто Санька отвешивал Ванюшке, при этом хитро подмигивая, вместо обрезков и хорошую колбасу, превращенную для отвода глаз в обрезки. Даже когда Ванюша прибегал в магазин за четвертушкой сливочного масла и кетовой икрой для хозяина, то, смотришь, Санька завернет вместе с покупкой и несколько кусочков колбасы.
Правда, случаи такие бывали не часто, только в те дни, когда к хозяину приходил купец Абросимов напомнить, что скоро срок уплаты по векселю. Мол, не забывай, Михаил Петрович, а то вексель в протест сдам. В таких случаях Михаил Петрович начинал изворачиваться:
— Подожди, дорогой Онуфрий Степанович, недельку. Выкуплю.
Иногда тот шел на риск и на недельку просрочивал векселек рублей на пятьсот. С коммерческой точки зрения это было, конечно, опасно, так как просроченный вексель терял силу и ничего не стоил, а сам векселедатель мог его не взять или предложить половину, а то и четверть суммы. Но у Онуфрия Степановича Абросимова, известного мануфактурщика и тоже купца второй гильдии, были доверительные отношения с Михаилом Петровичем Припусковым, последний всегда выкупал у него и просроченные векселя. Правда, со сроками душу выматывал, и Онуфрию Степановичу не раз приходилось заходить в магазин Михаила Петровича и напоминать ему о задержке. Каждый его приход сопровождался задушевной беседой и выпивкой за кулисами магазина. К таким беседам Ванюша и должен был приносить «жулика» — одну восьмидесятую ведра водки, бутылку разливного белого кахетинского, сливочного масла и кетовой икры по четверти фунта. Купцы закусывали, мирно беседуя на разные торговые темы, все больше жалуясь на свою судьбу. Мол, торговля идет вяло, покупателей мало, а отсюда, дескать, какая прибыль, концы с концами еле удается сводить!
— Вот и прошу тебя, — жалобным тоном говорил Михаил Петрович, — дорогой Онуфрий Степанович, подожди еще пару неделек.
— Да ведь уже вексель будет просрочен, — низко басил Онуфрий Степанович.
— Но он уже и так просрочен, — напоминал Михаил Петрович.
И на этом дело кончалось. Лишь блеснет Онуфрий Степанович зло глазками, очевидно думая про себя: «Ишь, бестия, помнит, что срок векселю просрочен». А вслух скажет:
— Ну, стоит ли о сроках говорить, дорогой Михаил Петрович? Мы ведь русские люди и должны друг друга поддерживать. Но все же копеечка, друг, любит счет.
И собеседники, крякнув слегка после рюмки водки, брались за икру.
Когда купцы расходились, Ванюша убирал со стола и, если что оставалось, доедал, а, убирая бутылки, допивал, что было на донышке. Водка неприятно жгла горло, а вот кахетинское вино нравилось — такое приятное, кисловатое на вкус.
Как-то, давая сдачу покупателю, хозяин вспомнил, что у него в кармане пальто осталась какая-то мелочь после трамвая. Михаил Петрович тоже пользовался иногда трамваем и, давая рубль или полтинник кондуктору, сдачу небрежно опускал в карман пальто и по своей рассеянности забывал об этом, пока деньги не звякнут в кармане.
— Ванюша, принеси-ка мне мелочь из кармана пальто, — приказал он молодому приказчику.
Ванюша, удивленно взглянув на хозяина, чтобы показать, что он не лазит по чужим карманам, направился за кулисы. Купец рассчитался с покупателем, а остальные монеты положил в кассу, не считая.
Ванюша, хоть и делал удивленные глаза, но о мелочи в хозяйском кармане знал очень хорошо. Он даже знал, что уголок правого кармана у купца распоролся. Дырочка была маленькая, и гривенник в нее не пролезал. Ванюша решил ее увеличить, чтобы не только гривенник, но и двугривенный проскальзывал. Он рассчитывал, что когда хозяин будет бросать мелочь в карман, то хотя бы один двугривенный упадет в дырку и поболтается под подкладкой пальто недельки две, тогда его можно будет без опаски оттуда достать. Ванюша купит сберегательную марку за двадцать копеек и наклеит ее на сберегательную карточку.