Такси микки отъехало, а я направился к воротам, которые вели к штабу. Ворота представляли собой железную раму, затянутую сетью из железных колец. По верху такого же забора, окружавшего расположение штаба, шла колючая проволока. Никаких искр я не заметил, но предположил, что все это ограждение нажатием кнопки ставится под ток. Через определенные интервалы располагались сторожевые вышки с пулеметами. Буро-зеленая трава за забором была скошена буквально до корней. Ни деревьев, ни кустов, ни старых бочек ничего, за чем можно было бы спрятаться. Футах в тридцати от ворот стоял дом из бетонных блоков, окруженный стеной мешков с песком фута в четыре высотой. Я увидел парня за пулеметом, который следил за мной. У ворот я остановился в ожидании. Никто не появился, но голос из динамика велел мне подойти к микрофону и сказать, кто я и зачем пришел.
Я все сделал, как велели, и добавил, что у меня письмо майору Хелму от мистера Райена из Нью-Йорка. Должно быть, они знали мое имя и дату моего прибытия, потому что через минуту-другую из здания вышел невысокий человек с капральскими нашивками и автоматом «стерлинг». Солдат с пулеметом на вышке прикрывал его продвижение к воротам. У маленького капрала была моя фотография. Пока я тогда разговаривал с мистером Райеном, одним из моих вербовщиков в Штатах, меня несколько раз фотографировали, и капрал нес с собой одну из этих фотографий. И при всем том прежде чем впустить, он проверил меня так же дотошно, как проверяют, выпуская из Алькатраса[4].
Наконец маленький капрал сделал знак рукой, продолжая держать меня под дулом своего короткоствольного «стерлинга», и ворота бесшумно открылись.
Бросив еще один взгляд — глаза его при этом перебежали с моего лица на фотографию — он заметил, что мне придется несколько похудеть. (Сказано это было бесстрастно, но подмечено точно.) Потом он взял мой экземпляр рекомендательного письма и сравнил со своим.
— Всё правильно, — подтвердил он, складывая оба экземпляра и засовывая их в задний карман армейских брюк.
Хотя это был и небольшой человечек, но я предпочел бы не сталкиваться с ним в бою, будь он со «стерлингом» или без оного. «Стерлинг» на тот день был одним из лучших видов серийного вооружения. Он был надежен, как «стен-ган» (поэтому англичане и украли его у чехов, и, став «стерлингом», сделался еще более надежным и скорострельным). Для меня он никогда не был любимым оружием, потому что я не служил в районах боевых действий, где им пользовались, Конечно, я пробовал его, но оружие должно быть по руке, иначе будешь испытывать неудобства. Хорошее оружие не выбрасывают, его продают или меняют на другое, которое — как бы это получше выразиться — тебе больше по характеру.
Маленький капрал отпустил мне наилучшую улыбку, на которую был способен со своими сплошь гнилыми зубами (эти британцы, эти родезийцы терпеть не могут ходить к зубным врачам).
— Добро пожаловать в Родезию, мистер Рэйни, — сказал он. — Я сейчас пришлю вам джип. Стойте на месте, и все будет чудненько.
Здесь употребляли словечки из старых английских фильмов, которые крутят по местному ТВ. То, что в Англии уже вышло из употребления, здесь только входит в моду.
Вскоре с той стороны ворот появился джип, в котором меня и отвезли в офис вербовщика майора Фрэнка Хелма. Это был высокий белокурый человек, подвижный и общительный. Возраст его приближался к шестидесяти, но выглядел он превосходно. Он встал и пожал мне руку.
— Очень рад, что вы смогли приехать, — обратился ко мне Хелм. Он указал мне на стул и сам тоже сел.
Его кабинет был достаточно прост: металлический письменный стол, три стула, шкаф с папками. Деревянный пол тщательно выскоблен. На стене висела подкрашенная фотография Сесила Родза, создателя империи и основателя Родезии. У родезийского Джорджа Вашингтона были моржовые усы и довольно мрачное выражение лица.
Мое личное дело уже лежало перед майором. Состояло оно в основном из материалов, которые прислал авиапочтой из Нью-Йорка мистер Райен. Я не уверен, что мистер Райен и в самом деле был мистером Райеном, но так он себя называл.
Хелм раскрыл папку.
— Я как раз читал сейчас о вас, Рэйни. Впечатляющий материал. Никаких темных пятен. Родился в Бомонте, Техас, в 1939 году. Родители умерли. Был женат, разведен. — Он взглянул на меня. — Разведен — это замечательно. Терпеть не могу набирать людей, которые только и думают о доме и мамочке. Солдат, который при перестрелке успевает повздыхать на луну, обязательно схлопочет пулю в лоб. И другие из-за него — тоже.
— Я не вздыхатель, майор, — заметил я.
Хелм одарил меня своей очаровательно-отталкивающей улыбкой:
— Я в этом не сомневаюсь. Думаю, ты готов приступить к работе. Вижу, у тебя два года колледжа, высший рейтинг интеллектуальных способностей. А почему такой крепкий, умный парень не стал делать свой первый миллион на нефтяном бизнесе, скажем, тянуть нефтепровод с Аляски?
Задавать такие вопросы, наверное, входило в его обязанности. Надо так надо, в моей профессии ничему не приходилось удивляться.
