Я протрезвел безо всякого сна. Я сидел, опершись спиной о камень, и смотрел на спящего Гванду. Он спал глубоким и спокойным сном — человек, голова которого не была обременена никакими мыслями. В отличие от меня. Ночь стала редеть, и вот фантастически красивое африканское солнце выползло из-за горизонта. Сколько раз ни наблюдай это, не перестаешь восхищаться. Небо окунулось в красное, и холод равнины начал улетучиваться. Чувствовал я себя отвратительно, во рту был противный привкус. Я закурил местную сигарету, но, затянувшись несколько раз, выбросил ее, открыл флягу, прополоскал рот и сплюнул воду. Потом я поднял людей и рассказал им, что нам предстоит. Как я и предполагал, многие стали ругаться, услышав о том, что Гванду предстоит отпустить, другие восприняли это равнодушно.
— Ты как будто бы еще не принял решения, командир, — заметил австралиец Спаркс. — Ты так и собираешься поступить? Решать больше некому, только тебе одному, ты знаешь.
— Ну да, — ответил я, понимая, что я несколько подзабыл об этом. — Я, говорите?
— Да, сэр, — подал голос тот же осси.
Лицо уже чувствовало тепло утреннего солнца. Я плеснул воды на носовой платок и смыл пот и грязь с лица. Мешала головная боль — где-то в районе левого глаза. Я был весь грязный, чувствовал усталость, опустошенность и… И тут я услышал их приближение.
— Смотри за пленным, — приказал я Тиббзу.
Потом взял бинокль и стал наблюдать за ними. Они спускались по дороге из Умтали — как и сказал майор, «лэндровер» и грузовик. В «лэндровере» сидели шестеро черных, в грузовике теснились еще десять. Все были вооружены автоматами, в основном советскими АК-47. Доехав до нашей рощи, они остановились. Двигатели продолжали работать. На расстоянии двухсот ярдов открытой местности я ясно мог слышать их голоса. Я встал и, когда они увидели меня, один из них, командир, высокий, тощий, в рабочей армейской одежде, помахал мне рукой и прокричал что-то насчет Гванды. Я помахал в ответ, и они это приняли за сигнал, что можно подходить. Оставив только водителей, они стали подходить по открытой местности. Я повернулся к Марсдену.
— Сними с него цепи и веди его сюда.
— Есть, — сказал Марсден, и я услышал, как с пленного снимают цепи.
А те осторожно подходили, держа оружие на изготовку. Наряду с автоматами у большинства при себе были и панги.
— Спокойно, ребята, — сказал я наемникам.
Марсден подтолкнул Гванду ко мне.
— Смотри, мистер Рэйни, — противно осклабился Гванда, — ты видишь теперь, какая у меня власть и сила. — Гванда вдруг завелся от своих собственных слов. — Теперь ничто не сможет меня остановить. Я поставил белое правительство на колени и сделаю это снова и снова. Я сделаю эту страну красной от крови.
Это решило все.
— Нет, друг, не сделаешь!
Я достал Р-38 и выстрелил в него трижды. Первая же пуля угодила в сердце, и в других не было необходимости, но мне хотелось быть спокойным, уверенным в том, что Гванда больше не убьет ни одного ребенка. Несостоявшийся баловень судьбы пытался сказать что-то на родном языке. Не знаю, что уж там ему хотелось сказать. Он ткнулся лицом в землю и затих.
— Огонь! — крикнул Марвин Тиббз, и наемники начали поливать террористов очередями из-за камней.
Тем, оказавшимся на открытом месте под градом свинца, совершенно негде было укрыться. У некоторых чувствовалась военная подготовка, прочие же ударились в панику я бросились к грузовикам. Две трети их мы положили в течение минуты. Это было избиение, и нам оно понравилось. «Лэндровер» и грузовик сорвались с места, но только «лэндроверу» удалось удрать. Мои ребята накрыли грузовик плотным огнем, бензобак взорвался. Потом они бросились к искореженному грузовику и добили оставшихся в живых.
— Майор вызывает, — сказал мне Тиббз, когда я прекратил стрелять. Ой, что тебе будет, командир! Но ты же знал, что так сделаешь, правда?
Я отрицательно мотнул головой.
— До того момента не знал. Этот сукин сын зашел слишком далеко. Гванда сам принял решение вместо меня. — Я улыбнулся Тиббзу. — Пусть это будет тебе уроком. Не говори так много.
Но юмор кончился, когда я подошел к приемнику.
— Рэйни слушает.
— Что там у вас за чертовщина? — забеспокоился майор. — Ты уже должен был доложить. Как все прошло? Дай мне поговорить с Гвандой, немедленно, Рэйни.
— Это невозможно, сэр, — ответил я. — Я только что застрелил его.
— Ты только что… Что-о-о? — взорвался майор. — Если это шутка, тебе придется здорово пожалеть о ней! А теперь дай мне поговорить с Гвандой.
— Он мертв. Ответственность беру на себя. Другие мои люди совершенно ни при чем. Мы положили большинство людей Гванды, которые приехали за ним. Но некоторые убежали.
Мне слышно было шумное дыхание майора.
— Я не верю в это, Рэйни. Все ведь было обговорено. Ты, конечно, понимаешь, что убил мистера Димана? Он умрет ужасной смертью.
На это мне нечего было сказать.
— Но много людей останется в живых из-за того, что Гванда убит, подсказал я майору, который совершенно не желал слушать никаких аргументов.
