Они вышли из реки незадолго до рассвета и практически в расчётном месте. Не так уж это оказалось и безнадёжно трудно – пройти ночью по не слишком илистому дну почти до самого устья. Дыхательные аппараты и подводные маски, предусмотрительно захваченные на Дрхене, оправдали себя. К тому же шли в связках по десять (у ведущего – мощный фонарь) и достаточным интервалом, чтобы не натыкаться друг на друга. Правда, добрались не все. Но четверо десантников, оставшихся на дне из-за отказа дыхательных аппаратов – не те потери, из-за которых можно беспокоиться. Если честно, то Верховный был уверен, что их будет намного больше. Хотя бы потому, что так всегда бывает. Подготовка подготовкой, но никогда ещё Имперский десант не участвовал в подобной операции – пройти ночью по дну реки и с ходу, всеми силами, атаковать противника.
Противника, которому неведом страх, и фактор неожиданности не играет для него большой роли. Страшного противника.
В том, что противник действительно страшный, Имперский десант убедился очень скоро. Была скромная надежда на то, что двуглазые поверят уходу киркхуркхов и не выставят усиленное боевое охранение в лесу – на подходах к берегу озера и на самом берегу. Но эта надежда оказалась напрасной. Боевое охранение было выставлено. Да ещё какое...
В первые минуты боя удалось вывести из строя четырёх роботов – их вовремя заметили и просто-напросто сожгли им оптику вместе с прочими сенсорами совокупными залпами из плазменных ружей. Верховному даже на несколько мгновений показалось, что его опасения по поводу боевых качеств этих машин были изрядно преувеличены – всё-таки живой, хорошо обученный солдат, способный принимать нестандартные решения и на ходу менять тактику боя – это не какой-то там жестко запрограммированный робот, пусть и обладающий мощным вооружением. Но только на несколько мгновений. Потому что всё оказалось не так просто. То ли программа боевых роботов оказалась достаточно гибкой, то ли люди в Пирамиде взяли на себя управление ими (а скорее всего, и то, и другое вместе), но отпор Имперскому десанту был дан очень быстро. И в самой жёсткой форме.
Роботы не жалели ни патронов, ни ракет, ни энергии своих лазеров, открывая огонь на поражение по всему живому, что попадало в поле их инфракрасного зрения. И стреляли с фантастической точностью. Сами же при этом предусмотрительно старались держаться на приличном расстоянии, используя мощные стволы деревьев в качестве прикрытия.
Да, десантники старались делать то же самое. Но им надо было атаковать и прорываться любой ценой к берегу, а значит, больше двигаться и обнаруживать себя. В то время как роботы могли просто стоять за деревом и ждать удобного момента для точного выстрела. И, как правило, дожидаться его.
А самое главное – роботы были защищены и вооружены не в пример лучше живых солдат. Неизвестно, из чего была сработана их броня, но требовалось не одно попадание из плазменного ружья, чтобы хотя бы остановить эту бездушную махину или сбить ей прицел. Очень быстро выяснилось, что за одного выведенного из строя или практически уничтоженного робота приходится платить жизнями как минимум пяти десантников, и это не считая раненых. Правда, не в пример эффективнее плазменных винтовок зарекомендовали себя ручные ракетомёты, но, во-первых, их было мало – всего по одному на двадцать солдат, а во-вторых, сами ракетомётчики вместе со своим оружием выбывали из строя гораздо быстрее обычного десантника, потому что для прицельного выстрела по врагу им требовалось больше времени, а значит, и риск быть обнаруженными и уничтоженными у них был выше. Что незамедлительно и подтвердилось, когда командиры сотен начали докладывать Верховному о первых тяжёлых потерях.
Но десант не отступал.
Несмотря на кровь и смерть в общей неразберихе ночного боя, отдельным группам киркхуркхов – общим количеством до шестидесяти десантников – всё же удалось прорваться сквозь ураганный ракетный, лазерный и пулемётный огонь, преодолеть дым и пламя горящего леса, достичь берега и под водой, используя остатки ресурса дыхательных аппаратов и ласты, направиться к заветной цели – Пирамиде, которая молчаливой громадой высилась посреди озера, отражая своими гранями чёрную воду, горящий на северном берегу лес и чужое равнодушное звёздное небо.
- Всё, – выдохнул Женька и убрал руки с сенсорной панели управления. – Они сдаются. Я отдал приказ не стрелять.
Было ровно шесть часов утра. Паршивое время, никогда его не любил. Семь – ещё куда ни шло. Восемь – совсем нормально. А пять или шесть... Слишком рано для любого дела. За исключением, пожалуй, секса, рыбалки или похода за грибами.
Но бой, говорят, почти всегда начинается на рассвете.
Чёрт возьми, может, поэтому я и не люблю раннее утро – генетическая память прошедших все войны предков срабатывает? Самому-то, бог миловал, повоевать не пришлось... Я имею в виду настоящие боевые действия в составе армейских подразделений, а не вооружённые стычки с кем бы то ни было в чужих реальностях или у себя дома – их-то как раз хватало.
