- Она так запрограммирована, – раздался за нашими с Мартой спинами знакомый голос. – Бьёт тревогу лишь тогда, когда ситуация грозит закрытием канала.
Мы обернулись.
- Оскар! – дружелюбно воскликнула Марта. – Добро пожаловать в сумасшедший дом.
- Слава богу, – сказал я. – Здравствуйте, Оскар. Как вы себя чувствуете?
- Здравствуйте, друзья, – было заметно, что хранитель Пирамиды рад своему возвращению. – Чувствую я себя нормально, спасибо. Но так бывает всегда после этих... провалов, назовём их так. Увы, они учащаются. Что я и предсказывал.
Он подошёл ближе, «вырастил» кресло, уселся в него и окинул взглядом «доску объявлений».
- Так. Ядерная катастрофа на Дрхене – кажется, уже необратимая – и пандемия доселе неизвестной смертельной болезни у айредов. Лекта. Сразу и практически одновременно два мира. Очень странно.
- Нам тоже так кажется, – кивнул я. – Но ваше развёрнутое мнение по данному поводу очень бы хотелось знать. Да, и что там с каналом на Лекту, он на грани закрытия?
- Скорее всего, – сказал Оскар. – Иначе Циля Марковна не забила бы тревогу в открытую. Она вас подняла с постели, я вижу?
- Не без этого, – сказал я. – Сначала Марту, а уж затем меня. И сколько у нас времени?
- Трудно сказать. Всегда по-разному. Может, неделя или чуть больше... А может, и месяц или вовсе два-три дня. Обычно каналы закрываются, когда ситуация в гибнущем мире становится необратимой.
- Обычно? – приподняла брови Марта. – Значит...
- Да, бывало, что канал на гибнущий мир не закрывался вообще.
- И от чего это зависит? – спросил я.
- Если б я знал, – вздохнул Оскар. – Само существование, а также режим и особенности функционирования каналов и тоннелей Внезеркалья во многом ещё большая загадка. Я бы даже сказал – это одна сплошная загадка. Хозяева не смогли её разгадать – так, лишь надкусили яблочко.
- А я-то думала, что прежние хозяева Пирамиды были практически всемогущи, – заметила Марта. – И всезнающи.
- Отнюдь. Могли и знали они многое, это да. Но не всё.
- Давайте вернёмся к айредам, – предложил я. – Треть населения
- Там что-то вроде нашего Средневековья, – напомнила Марта. – Не забывай.
- И что? Или на Альтерре в Средние века чума не свирепствовала?
- Была, как же. И не только в Европе, и не только чума.
- Ну вот. Однако выжили. И вы, и мы. А здесь в чём дело?
- Ты глобус Лекты видел? – осведомилась Марта. – Всего три материка, да и те соединены между собой узкими перешейками.
- Ты хочешь сказать, из-за этого для вируса нет препятствий к быстрому распространению?
Марта неопределённо пожала плечами и промолчала.
- Но ту же нашу бубонную чуму или грипп-«испанку» начала прошлого века, если я правильно помню, останавливали вовсе не океаны, – возразил я неизвестно кому.
- Там, – Марта кивнула на цветную картинку, изображающую нескончаемую череду погребальных костров на окраине какого-то города, дым от которых застилал солнце и превращал ясный день в угрюмую фантасмагорию впавшего в безнадёжную депрессию художника-гиперреалиста, – тоже стараются бороться. Как могут. Жесточайший карантин и всё такое. Как видишь, не помогает. И вообще, что ты хочешь от меня услышать? Я, знаешь ли, не эпидемиолог. Знаю только, что до открытия антибиотиков или даже прививок им ещё далеко.
- Антибиотики, если мне память не изменяет, в данном случае не помогут, – сказал я. – Вирус – не бактерия.
- Да какая разница? Нужных лекарств у них нет по-любому. И вакцины тоже.
- Н-да... – Я непроизвольно потёр уже выказывающий первые признаки небритости подбородок. – Скажите, Оскар, вы лично сталкивались с чем-то подобным за тот миллион лет, что здесь сидите?
- Миллион двести, с вашего позволения, – усмехнулся старик. – Да, сталкивался. И не единожды.
- Ага!
- На самом деле всего два раза на моей памяти. Это – третий случай. Но если говорить о гуманоидах – первый.
- И те, негуманоидные, цивилизации погибли от пандемий безвозвратно?
- Увы, – подтвердил Оскар. – Если желаете, могу рассказать в подробностях.
- Может, позже, – сказал я.
- А когда был последний раз? – опередила меня с правильным вопросом Марта.
- Очень давно. Фактически полмиллиона лет назад. А впервые это произошло ещё в пору моей юности – через двадцать тысяч лет после того, как ушли Хозяева.
Как-то неожиданно подкралась усталость. Я подумал о том, что вот остальные сейчас преспокойно спят и знать не знают о том, что где-то мучительно и неотвратимо погибает вполне симпатичная раса айредов. И вовсе не потому, что сама, подобно киркхуркхам, выпустила из бутылки какого-то жуткого, рождённого научно-техническим прогрессом джинна. А просто по несчастливой случайности.
Или это не случайность?
