Вот уж совсем не хочется. Движения немного отвлекают, а когда ложусь, неприятные ощущения наваливаются в полную силу и от них никуда не скрыться. Поворачиваюсь на левый бок к окну. Акушерка подкатывает столик с прибором, размещает датчики на животе.
Наблюдаю, как небо стремительно накрывает черная туча. В комнате воцаряется полумрак. Наверное, сейчас хлынет ливень, или разразится гроза.
Сильнейшая схватка скручивает тело, боль разрывает внутренности. Перед глазами темнеет, и вдруг на экран, мерцающий передо мной, наплывает… стартовая страница «Мамбы». Зачем, силюсь я понять. Зачем мне это сейчас? Еготам нет! Хочется отмахнуться от назойливого видения, погасить режущий глаз яркий свет экрана.
— Еще слишком рано, — громко произносит Андрей Станиславович. Он стоит передо мной и машет рукой кому-то за моей спиной. Я выворачиваю шею и вижу фигуру в белом халате, которая уже выходит из дверей палаты.
Меня прошибает холодный пот. Вот это я словила флешбэк! Тот день, когда я впервые заходила на сайт знакомств, и момент первого из моих странных дежавю.
И мужской голос, эти слова! Я ведь их тогда отчетливо слышала!
— Что-то сердечко у тебя так застучало? — заглядывает в глаза мой доктор. — Ты как? Может обезболить?
Я энергично мотаю головой, пытаясь прогнать наваждение. Это просто эмоции, нервы, разберусь потом, сейчас некогда, сейчас у-у-у…
Мой путь на Голгофу продолжается. На фитбол садиться уже страшновато, боюсь навернуться с него в момент острой боли. Расхаживаю по родзалу. Периодически шаг сбивается, я скрючиваюсь, хватаюсь за стены, столы, подоконник. Охаю и подвываю. На мгновение сознание покидает, картинка перед глазами расплывается, потом опять все встает на свои места. Снова хожу, пока силы не оставляют меня. Ложусь, принимаю позу эмбриона. Не лежится ни на левом боку, ни на правом, ни на спине. Верчусь на кровати, как в лихорадке, и начинаю потихонечку спускать ноги на пол, встаю. Акушерка предлагает мне сходить в душ, мол, многим в контакте с водой становится легче. Но я не представляю, как дойти, отрегулировать воду, потом вытираться. Голая, мокрая, с огромным пузом и сутулой спиной — жалкое зрелище, меня аж передергивает.
— Сделаем КТГ?
О-опять? Это ведь предложение, не приказ. А если я откажусь?
В этот раз я лежу лицом к двери. С датчиками и проводами, обвивающими тело, нельзя вертеться. Адская мука! Я то отбиваю степ ступнями, то скребу ногтями клеенку кровати, то кручу головой. Акушерка придерживает мои волосы. Они совсем растрепались, на голове скоро будет один огромный колтун.
Меня отпускают, и я наматываю круги по палате, как одержимый игрой спортсмен, засидевшийся на скамейке запасных.
Но у Андрея Станиславовича новая идея:
— Посмотримся?
Это нужно не просто лечь, но и ноги задрать.
В родзале появляется еще один врач, и за моими ногами проходит небольшой консилиум. Мне становится неспокойно, хочется спросить, все ли в порядке. Но в этот момент меня скручивает с невероятной силой. В вопрос, который я задаю, врываются стоны и вскрики, заглушающие остальные слова.
Мне очень важно понимать, что происходит. Пытаюсь отдышаться, собраться и взять боль под контроль. Повторяю вопрос, но он звучит тихо, невнятно. Коллега Андрея Станиславовича склоняется надо мной, чтобы разобрать слова. Он как будто напоминает мне кого-то. Новый болезненный спазм, и его лицо кривится и расплывается. Перед глазами… брюнет с трехдневной щетиной. Кареглазый красавчик, спортсмен, гитарист, мотоциклист Артур. Мечта девчонок. Вот только мне он не нужен. Машу рукой, чтобы сгинул.
Мне нужен другой. Да, вот этот. Родное лицо, лучащиеся теплом глаза. Как хочется прижаться, вдохнуть его запах, короткие мягкие волосы на затылке пропустить между пальцев.
— Муж звонит, — Андрей Станиславович держит перед моим лицом смартфон, с экрана которого улыбается Сережа. Кружок с трубкой вибрирует у его подбородка. — Я отвечу, что мы еще в процессе?
Вот и второе из моих дежавю. В тот день, когда я нашла на «Мамбе» анкету Сережи. Но обдумывать это некогда.
— Андрей Станиславович, что-то идет не так, затянулось? — спрашиваю я, едва врач кладет мой смартфон на столик у кровати.
— Все в порядке, — поглаживает он меня по плечу. — У нас еще есть время в запасе.
Не скажу, что совсем успокаиваюсь, но «мы», «у нас» укрепляют.
Уже не хожу, а ползаю, держась за кушетку рукой. Снова лежу, вижу то окно, то дверь и большие круглые часы над ней. Проваливаюсь в забытье надолго, выныривая, нахожу себя то лежащей на кровати, то стоящей рядом, то орущей в голос, то жалобно скулящей.
Уже плохо выполняю то, что от меня требуется. Не получается дышать, как показывает акушерка. Боль разрывает тело на части. Сдерживать крики не получается, а в голове остается одна единственная мысль: «Господи, когда это кончится?!»
В минуту прояснения сознания, вижу, как врач и акушерка ходят вокруг меня кругами. Женщина говорит Андрею Станиславовичу:
— Осталось ведь совсем немного.
Я понимаю, что говорит она для меня. Надо собраться. Я же знаю, у меня получится.
— Давай попробуем стоя, — предлагает акушерка.