Новый первый советник президента всегда воспринимал действительность самым крайним образом. Президент Николас Второй Великолепный уже начал подозревать, что у него либо проблемы в кадровой службе, либо они специально подбирают именно таких советников. Но Паша ему нравился. Пока нравился. Президент отложил планшет, на котором смотрел последнюю рекламу от агентства «Лямбда». Под весёлый музыкальный мотив они продвигали новый продукт от рептилоидов, крем «Альфа-Центавра». Крем не только лечил 93% всех известных науке заболеваний, но и при регулярном применении заменял все необходимые питательные вещества для человека. Уже два месяца на планете не было голода.
– Что случилось, Паша?
– Пиар-агентство, работающее с пришельцами, через не сколько дней займётся пятым кубом. Предыдущие четыре они смогли раскрыть, заполнив рынок немыслимыми товарами.
Президент встал, подошёл к окну и, облокотившись на по доконник, задумчиво произнёс:
– Паша, мир меняется. Меняется с каждым днём всё быстрее и быстрее. Мы с тобой как призраки. Ещё немного и нас перестанут бояться, потом в нас перестанут верить, и мы растворимся в потоках истории.
Новый советник сделал пару шагов поближе к двери, его пугали странные слова президента, но он, на всякий случай, спросил:
– И что же делать, господин президент?
– Мы либо растворяемся, либо движемся вместе с миром, – после небольшой паузы продолжив. – Закажи мне несколько коробок «Альфа-Центавры» на пробу, и прошу, сделай это быстро.
– Понял! Я мигом! – Паша вылетел из кабинета, не чувствуя пола под ногами.
Президент, продолжая смотреть в окно, начал насвистывать весёлый музыкальный мотив, очень похожий на тот, который он не так давно слышал в рекламе от «Лямбды».
Итак, оказывается, самое интересное происходит по ночам.
Говорят, тяжело уснуть на новом месте. Ворочаюсь уже битый час. Бессонница. Представил, что кровать это гроб, а я – вампир, стало смешно.
Соседи сверху ругаются. Слова не разобрать, будто говорят через трёхлитровую банку. Мужчина и женщина. Слышен плач маленького ребёнка, затем присоединяется второй, видимо, ребёнка постарше. Высокие тона ссоры и детского плача сливаются в адскую какофонию звуков.
Вдруг, слышен выстрел, детский плач обрывается внезапно. Выстрел второй, третий: бах! бах! бах! Я подскочил с кровати, пытаясь взглядом прожечь потолок
Затишье… Четвёртый выстрел – бах!
Я схватил телефон – села зарядка, стационарного нет.
Быстро метнулся к двери, открыл, стал стучаться к соседям, что-то кри чал, в порыве не заметил, как оказался у двери квартиры надо мной. Стучу, звоню, бью дверь плечом, поддаётся со второго раза, внутри темно, неприятный, затхлый запах. Ищу выключатель, свет вспышкой взрыва сверхновой озаряет помещение. В коридоре пусто, бегу в комнату над моей спальней – пусто, начинаю остервенело бегать по чужой квартире и включать везде свет, вторая комната – пусто, кухня – пусто, туалет, ванна – пусто… Теперь и сам опустошённый возвращаюсь в первую комнату, квартира брошена и не первый год: ни вещей, ни мебели, ни людей. Вижу старые пятна грязи на полу, бордово-чёрной, как переспелая вишня, догадываюсь, что это кровь. Меня трясёт.
Дрожь поднимается от живота, становясь комом в горле. Бегу к себе, закрываюсь на все замки, что можно, даже на ржавую щеколду. Ложусь в кровать…
Говорят, на новом месте тяжело уснуть…
…слышу, как соседи сверху ругаются, слова не разобрать…
…представил, что кровать это гроб, а я – вампир, уже не смешно, страшно…
Слышен плач маленького ребёнка…
Я вижу из открытого окна, как на дороге останавливается машина. Из неё выходят двое. Он и она. Они о чём-то спорят. Ругаются. Мини-спектакль, актёры провинциально плохи, естественны только эмоции. Эмоции превращаются в крик, из которого понятно, что виноваты оба. Виноваты в нежелании любить друг друга. Так бывает, когда люди «не созданы друг для друга» (это я узнаю из их слов, превращающихся в проклятия).
Она:
– Чтоб ты сдох, урод!
Он:
– Чтобы ты сдохла, скотина…
Он открывает дверь машины, достаёт из двери нож. Лезвие блестит в свете фонаря, словно ёлочная игрушка. Она пытается его остановить словами. Но слова – бесполезная защита против злости. Вода точит камень. Лезвие режет плоть. Удар… ещё удар… ещё…
Он пытается остановиться, она упала. Пауза. Он наклоняется… резким движением проводит ножом по шее, будто провёл черту. Да так и есть, черта проведена. Кончено. Двенадцать секунд, не больше. Машина уезжает. Я звоню в скорую, мне никогда не было так холодно, стоя у окна.
Она. Встаёт. Невозможно. Кричит вслед уезжающей машине, кричит на незнакомом языке. Языке мёртвых. Машина на повороте на проспект вылетает и врезается в столб. Она падает. Второй раз за ночь, замертво.
Я вижу: на перекрёстке у разбитой машины останавливается новая. Из неё выходят двое. Он и она. Они о чём-то спорят, ругаются. Мини-спектакль продолжается. Я – то ли режиссёр, то ли статист. Жизнь и смерть – сценарий этой ночи.