Когда к нам на завод поступил заказ на крупную партию оцинкованных гробов, мы слегка удивились. Конечно, потому как это не совсем профильная наша продукция. Мы изготавливали котлы, теплицы, печи, профилированный лист и даже кровельный материал, но никак не гробы. Я помню, как в цех вбежал начальник по производству с криками «мать-перемать», красный и злой, и юркнул к себе в каморку. Явно он чем-то был сильно недоволен. Через час у него уже сидели старшие мастера и выдумывали, как можно сделать крупный заказ. Деньги заплатили хорошие и сразу всю сумму, а так как времена были непростые, то производство одной тысячи гробов, как бы парадоксально не звучало, было как манна небесная. Соорудив новую наладку, мы начали работу.
Городок у нас небольшой, все, как огурцы в банке, трутся постоянно между собой. О заказе наутро знал весь город. Мог бы и раньше, если бы сторож завода, заядлый и первый сплетник, не напился настолько, что не мог даже имя произнести своё. Версии в народе бродили самые разные: от начала войны до грозящего дефицита на рынке – и многие уже задумались над тем, чтобы закупить и себе парочку.
Когда мы сдали с производства на склад первые сто гробов, пришли пожелания от заказчика. Начальник по производству собрал всех и объявил:
– Нужно в каждом «изделии» (он старательно избегал слова «гроб») установить проточную вентиляцию.
– цехе повисла мёртвая тишина. Очень подходящий эпитет.
Старший мастер по прозвищу Юрич, хотя его звали Пётр Степанович, выкрикнул из толпы:
– Нахера?
Глубоко философский вопрос, применимый, пожалуй, только в России в самых разных жизненных ситуациях, будто оживил всех. Все начали переговариваться друг с другом, лица были озадаченные, да такие, будто в конце смены всем вместо молока выдали по ложке дерьма. Начальник по производству выглядел не лучше.
– Заказ есть заказ. Всем за работу. Вам за что деньги платят? Быстро! – сказал как отрезал. И быстро ушёл в свою каморку. Все разбрелись по рабочим местам.
А потом в городе начали пропадать люди. Целыми семьями. Вот семья Николаевых: ещё вчера была на празднике по слу чаю открытия нового магазина, а на следующий день ни муж, ни жена не вышли на работу, а дети не пришли в школу. И так несколько семей в городе исчезли. «На заработки, поди, уехали, на севера», – шептались бабки возле подъездов. Правда эти же самые бабки не могли объяснить, почему люди не брали с собой вещи, оставляли машины и неоконченные дела. Участковый побегал даже немного. Целый день. Потом напился и послал всё подальше, уверив сам себя и начальство, что это массовая миграция людей в «хорошие края». Россия-матушка.
В этот день начальник пришёл совсем не в духе. Да и выглядел он очень нехорошо: бледный, глаза красные. Видимо, приболел после очередной рыбалки, подумали мужики.
– Заказчик требует в новых изделиях проделать открывающиеся изнутри смотровые окошки, – произнёс шеф медленно, почти по буквам. Было видно, что ему в принципе тяжело говорить.
Мастер Юрич хотел было выкрикнуть уже вопрос погорячее, но как-то осёкся, заметив в каком состоянии его начальник. Теперь уже без вопросов все принялись за работу. К концу мая сдали 590 гробов. В складе уже было не протолкнуться от этих цинковых изделий. Кладовщики порой пили чай прямо на них.
Ну а что? На кладбищах вон и едят, и пьют, а тут совсем по-другому. Традиция – производственным процессам рознь.
В городе, тем временем, становилось всё хуже. Мало того, что водку перестали привозить на продажу из-за «пшеничных забастовок» (это когда колхозники в задницу слали корпоративных переработчиков по причине насильно заниженных выкупных цен на сырьё), так ещё пропажа людей приняла массовый характер. Уже и региональные СМИ приезжали. И по телевизору чиновники выступали: давайте, мол, дотации выделять больше в регион, а то все уезжают. Только говорить можно бесконечно и обо всём и дотациями туда-сюда болтать, как бык яйцами, однако, люди как пропадали, так и пропадают. На заводе вот никто не пропал. Заговорённый что ли?
Середина апреля. Работа полным ходом идёт. Гробы только и вылетают из цеха на склад, как пирожки горячие. Холодные и оцинкованные пирожки. Начальник по производству в каморке своей и днём и ночью. Домой не ходит уже. Даже планёрки все – ближе к вечеру. И вот очередная:
– Заказчик, пожелал… – начал шеф на очередном собрании, глаза навыкат, белый, как первый снег, – пожелал в каждом «изделии», ха-ха, ёпта… В каждом изделии разместить порт для подзарядки мобильного телефона или планшета.
Начальник закончил, окинув мертвецки тусклым взглядом рабочих, да так, что мурашки по телу. Юрич вышел в центр:
– Сергей Алексеевич, Серёга. Мы с тобой двадцать лет здесь работаем. Ты ж меня знаешь, как брата, – Юричу, видно, было неудобно говорить. – Что за чертовщина происходит? Что за заказ такой долбанутый?
– Заказ как заказ! – рыкнул начальник цеха. – Юрич, ты либо делаешь, либо идёшь куда подальше. Жена, дети в порядке? Дома? А то глядишь, тоже пропадут, пока ты тут лясы точишь.