Тот сдавлено хрюкнул и обмяк. Несколько минут у меня ушло на то, что бы спихнуть его с себя. Потом ещё с минуту лежала, восстанавливая дыхание, затем аккуратно ощупала себя на предмет повреждений.
Руки-ноги гнулись, рёбра тоже вроде целые, зато на себе я обнаружила длинный балахон, задранный сейчас до самого живота. Потихоньку попыталась сесть, голова чуть закружилась, но вскоре всё прошло.
Потянулась к столу, взяла свечу и принялась осматриваться. Больше всего меня интересовал мужик, не убила ли я его ненароком? Он лежал на широкой кровати, уткнувшись лицом в подушку. Увидев на его голове и рубашке расплывшееся алое пятно, наклонилась ниже.
Неужели, кровь? Аккуратно коснулась пальцем и поднесла его к глазам – не похоже. От пальца шёл кисловатый сивушный запах.
- Да это же вин о! Красное! – поняла я.
И словно в подтверждение моей догадки, мужик громко захрапел.
Живой! Это хорошо, не хватало потом объясняться, что я убила его, защищая свою девичью честь.
Поняв, что мне больше ничего не угрожает, я принялась осматривать комнату. Старая тяжёлая мебель, на окне пыльные бархатные гардины, за окном темно – ни единого огонька. Значит, я провалялась в отключке до самой ночи. За это время меня можно было увезти куда угодно, да хоть в другую страну. Только кому понадобилась пенсионерка, да ещё больше смахивающая на мальчишку-подростка?
Длинная сорочка путалась в ногах, ещё и волосы лезли в лицо. Стоп! Какие волосы? Я всегда стригусь очень коротко!
Вернувшись к столу, я поставила свечу и принялась себя ощупывать. Первым делом волосы – длинные, до самой талии, я перекинула их через плечо, рассматривая светлые локоны.
Я всегда была шатенкой. И всегда умела мыслить логически, прекрасно понимая, что шансов выжить у меня не было. Значить все эти разговоры про жизнь после смерти вовсе не выдумки. Только я не думала, что очнусь уже во взрослом теле, для перерождения больше бы подошёл младенец. Но видимо в небесной канцелярии тоже бывают осечки, так как моя память тоже осталась при мне.
Приняв эту мысль, я принялась изучать своё новое тело. Стройное, даже худое. Высокая упругая грудь, узкая талия, переходящая в крутые бёдра, я даже задрала подол сорочки, чтобы в этом убедиться.
Кожа нежная и гладкая, значит тело довольно молодое. Жаль, нет зеркала, чтобы лучше рассмотреть свою новую внешность. Я осмотрела всю комнату, но так его и не нашла. Зато в шкафу наткнулась на несколько платьев, к слову, довольно поношенных, и нашла обувь, которой очень обрадовалась – полы были холодными, я стала уже подмерзать.
И тут в дверь тихонько заскреблись.
- Софи, Софи, как ты, девочка моя! Это я, бабушка, открой мне!
Бабушка?
Я обернулась на храпящего в кровати борова и снова посмотрела на дверь. Оставаться в комнате было чревато, когда-то ведь он проснётся, придёт в себя и возможно снова решит продолжить прерванное. Не факт, что я справлюсь с ним ещё раз.
Взяв в одну руку свечу, а во вторую тяжёлый бронзовый подсвечник, который отлично сойдёт за оружие, я встала так, чтобы оказаться за дверью и первой увидеть вошедшего.
Отодвинула задвижку и потянула дверь на себя.
В комнату вошла пожилая женщина в длинном старинном платье. Седые волосы убраны в высокую причёску, на плечах старенькая шаль.
- Софи, ох, Софи, прости, я не смогла уберечь тебя, - пожилая дама глянула на кровать и по её морщинистым щекам потекли слёзы. – Они заперли меня и подсыпали в чай сонный порошок, но я вылила его, сделав вид, что выпила всё до капли. Я должна была защитить тебя от этой грязи, но не успела.
- Бабуля, успокойся, он не тронул меня!
Как только я это сказала, в голове словно взорвался фейерверк из воспоминаний прежней владелицы этого тела.
Софи Сент-Муар, до недавнего времени счастливая дочь, четы Сент-Муар. Дворянский титул, небольшой, но уютный дом. Доход семьи поддерживали две скобяные лавки. Особо не шиковали, но на жизнь хватало.
Хватало и на пропитание, и на новые наряды, и даже на содержание горничной. Маменька была очень бережливой и сама вела хозяйство, в доме всегда чем-то вкусно пахло, было тепло, светло и радостно.
Софи росла скромной и очень симпатичной барышней. Маменька баловала любимую дочь, ограждая от всех житейских сложностей, рассчитывая, что красивой девушке будет легко найти богатого жениха.
Всё рухнуло в один момент, когда маменька простудилась и слегла с сильным жаром. Лекарства не помогали, лекарь только разводил руками и вскоре хозяйки дома не стало.
Отец очень скорбел по потере любимой супруги и весь ударился в работу. Мог пропадать неизвестно где по несколько дней. Дела по дому взяла на себя бабушка, она хоть и потеряла дочь, но держалась ради любимой внучки.
А вот Софи совсем сникла, её больше не радовали ни новые наряды, ни пирожные из лучшей кондитерской города. Девочка была очень близка с матерью и крайне болезненно переживала её уход.
Но вскоре стало ещё хуже, отец, неожиданно для всех, снова женился. Привёл в дом шумную, ярко наряженную даму, которая тут же принялась наводить свои порядки.
