Джон ухватил привязанную к его поясу верёвку и потянул её на себя. Я почувствовала толчок, который немного подтолкнул меня к краю топи, но это движение всколыхнуло что-то внутри болота, и Григор позади меня вскрикнул, резко опускаясь вниз.
- Джон, подожди, давай потихоньку. Григор, не шевелись, подними голову вверх, старайся вдохнуть поглубже.
Я медленно, очень медленно двигалась к краю топи, а когда осталось совсем чуть-чуть, Джон выдернул меня резким движением на сушу, словно пробку из бутылки. И тут же за спиной что-то громко булькнуло. Перекатившись на бок, я увидела в том месте, где только что был Григор лишь лопающиеся на водной глади пузырьки воздуха.
- Скорее, мы должны его вытащить!
Непослушными пальцами я пыталась нащупать привязанную к себе верёвку. Мою дрожащую руку накрыла широкая мужская ладонь.
- Отдыхайте, госпожа Софи, я сам.
В его руке тускло блеснуло лезвие ножа, он перерезал верёвку Григора и стал тянуть её на себя.
Стараясь выровнять сбившееся дыхание, я не сводила глаз с топи, которая отсюда казалась всего лишь небольшой лужицей. Вот над водой показалась голова Григора, а затем и плечи. Но парень не шевелился, его тело обмякло, напоминая кучу грязного тряпья.
Когда Джон вытащил его на сухое место, я тут же бросилась к нему.
- Григор, Григор, очнись!
Но всё тщетно, парень не подавал признаков жизни.
- Оставьте его, госпожа, он не дышит! – над распростёртым телом склонился Джон.
- Не дышит…
У меня перед глазами, словно кадры киносъёмки, пронеслись воспоминания: вот Григор помогает мне копать огород, вот мы вместе охотимся на сурков, вот он стоит рядом со своей женой, которая должна вот-вот родить ему сына или дочку.
Нет! У этого ребёнка должен быть отец!
- Помоги мне, нужно запрокинуть ему голову и открыть рот.
Джон явно не понимал, что я хочу сделать, но надо отдать должное, вопросов он не задавал, чётко выполняя мои распоряжения.
Повезло, что Григор нырнув с головой в болоте не открыл рот, хотя тонущие инстинктивно пытаются вдыхать даже под водой.
Положив ладони ровно по центру его груди, я резко надавила, считая вслух:
- Раз, два, три…
Нужно надавить на грудь ровно тридцать раз. Затем набрала побольше воздуха, заткнула нос Григора двумя пальцами и, накрыв приоткрытый рот парня своими губами, выдохнула. Чуть отстранилась, ещё один глубокий вдох и снова выдох.
Опять ладони на грудь и тридцать надавливаний, повторяя снова и снова. Я уже стала терять надежду, когда Григор вдруг дёрнулся и закашлялся.
- Поверни его на бок, попросила я Джона.
Мои руки безвольно повисли вдоль тела, хотела было встать, да ноги не слушались, колени затекли, и я стала заваливаться набок. Но упасть мне не дали. Джон подхватил меня, словно тряпичную куклу, и аккуратно усадил возле рюкзака. Сюда же он положил моё ружьё и снова вернулся к Григору.
Тот, к слову, очень быстро пришёл в себя, а вот на меня навалилась такая усталость и апатия. А ещё очень хотелось пить, но вода закончилась, чай тоже.
Потребовалось несколько минут, чтобы заставить себя встать. Нужно выбираться отсюда. Джон положил свой рюкзак рядом с моим.
- Я позже за ними вернусь,- пообещал он и взвалил Григора к себе на плечо.
К слову сказать, рюкзак парня так и остался в болоте, а вместе с ним и половина добытой сегодня соли. Но я ни о чём не жалела, главное – все живы.
Повесив на плечо ружьё, я поплелась следом за Джоном. Сил, чтобы тащить что-то ещё у меня попросту не было. Выйдя за границы гиблых топей, которые сегодня во всей красе показали свой коварный нрав, Джон сгрузил Григора прямо на землю.
- Я сейчас вернусь, - сказал он мне, отправляясь туда, откуда мы только что пришли.
Я подошла к сидящему на земле Григору.
- Как ты себя чувствуешь?
- Немного болит, - он показал себе на грудь.
- Ничего, скоро пройдёт. И зачем ты туда полез?
- Я там камешек красивый увидел, вам подарить хотел, - парень потупился, словно нашкодивший щенок.
- Ты только дома ничего не рассказывай, не пугай своих.
Села рядом с ним, сорвала стебелёк травы, сунув его в рот, немного пожевала и сразу выплюнула. Вкус у травинки был насыщенно горько солёный.
Пока ждали Джона, я уже успела как следует отдохнуть. Он вышел из топей, неся оба рюкзака - свой и мой. Я в который раз подумала, как нам повезло, что он сегодня пошёл с нами.
Домой возвращались не спеша, Григор уже успел позабыть о случившемся с ним происшествии. Солнышко быстро высушило мокрую одежду, только приставшие кусочки грязи напоминали о том, что он совсем недавно тонул в болоте.
Лишь возле норы сурков он остановился, спросив:
- А что, охотиться сегодня не будем?
- Нет, не будем, - покачала я головой, - в следующий раз.
- Я тогда домой пойду!
- Иди, - вздохнула я.
Так что Григор шёл впереди, а мы с Джоном немного поотстали.
- Не нужно никому рассказывать о том, что случилось, - попросила я его.
- Он ведь не дышал, я это видел своими глазами.
Он немного помолчал, а потом продолжил:
- Вы не похожи на наших женщин, вы другая…Что вы с ним сделали? Воскресить человека могут только Боги!
И что мне ему ответить? Про искусственное дыхание тут вряд ли слышали.
