Да, советская пропаганда не могла не повлиять на сознание организатора «Тачки», но творческий свой путь он «осознал» задолго до знакомства с комсомолом: к такому выбору социалистически-коммунистические идеалы никакого отношения не имели. И воспитал его всё же не комсомол – для начала, и вроде бы неплохо, мама с папой, затем киевский и московские педагоги с их морально-нравственными принципами. Поэтому как бы затем ни менялись внешние обстоятельства, к ним так или иначе приспосабливаясь, избавляясь помимо прочего от неизбежной поначалу провинциальности, как человек он оставался прежним. Доброжелательным, отзывчивым, я не знаю случая, чтобы он кому-либо солгал (мне приятель как-то сказал: я никогда не лгу, но иногда лукавлю…), сделал гадость; он мог озлиться, вспылить, кого-то непреднамеренно обидеть, но никто никогда не слышал от него грубого слова.
В театральном социуме он проявлял себя весьма активно, однако даже безоговорочно принимаемые решения партии («Товарищи композиторы, решение ЦК ВКП/б/ „Об опере „Великая дружба“ Мурадели должно стать вашим руководством в дальнейшей творческой работе… Мы ждём хорошей, задушевной музыки“», «Советский артист», 1948 г.) на его «исполнительскую деятельность» никак не влияли.
В месткоме театра он возглавлял комиссию по охране труда, избранный замом секретаря партбюро и председателем профкома коллектива солистов оперы, отвечал за «идейно-политическое воспитание» коллег. Вообразить, чем занимался «охранитель» труда, моей фантазии не хватает, а в идеологической ипостаси он был из самых прилежных слушателей Университета марксизма-ленинизма и семинара по марксистско-ленинской эстетике.
Экзамены в УМЛ, обязанные сдавать даже великие старики МХАТа и Малого, породили массу анекдотов. Иван Москвин над каждым вопросом якобы задумывался и объявлял: знаю, перехожу к следующему… Александра Яблочкина на вопрос об Октябрьской революции: было, как сейчас помню, холодно, поэтому на улицу я выходила уже в зимнем пальто… (не буквально, но что-то в таком духе).
Ответственно относясь к порученному «фронту работ», к такому же отношению призывал «товарищей». Когда на партсобрании обсуждались итоги занятий в УМЛ (можно ли было без знания основ марксизма-ленинизма ставить новые спектакли?), выступил по просьбе секретаря парткома[63]: «Сейчас заметно выросла требовательность наших коммунистов к своему творчеству. Улучшилась трудовая дисциплина. Но это не значит, что мы должны успокаиваться на достигнутом, перестать совершенствовать своё мастерство» («Советский артист», 1949 г.).
Спустя два года профсоюзник отчитывался за прошедший период («Советский артист», октябрь, 1951 г.): «Местком активно помогал организации политпросвещения, постановщику оперы „Севильский цирюльник“ было указано на недостатки в его работе, организованы вечер артистов в ЦДРИ и лекция о Бомарше и ряд других мер». Указал и на недостатки, какой без этого отчёт: «Все члены месткома работают хорошо, и только тт. С. Лемешев и М. Козловский[64] не принимают участия в профсоюзной работе. (Мало того): не уделяется должное внимание стенной газете (абсолютная бессмыслица, но ещё не „ужас-ужас“, куда жутче): До сих пор не выработаны конкретные показатели в социалистическом соревновании»!
Смешно и грустно, но даже такими пустопорожними «делами» тов. Хромченко занимался всерьёз, тем более обязанностями депутата райсовета, куда его избрали жильцы корпусов дома № 6, напротив Моссовета по улице Горького (Тверской; мы жили в № 8). Приходил к своим доверителям раз в неделю, выслушивал жалобы-просьбы и чем мог, помогал. Мать больной девочки год добивалась путёвки в санаторий для больной дочери – помог добыть. В квартирах обвалилась штукатурка – вынудил поработать управдома.
Но что штукатурка: лифты не работали… два года! Однако тем-то и славилась наша замечательная советская власть: стоило депутату «поставить вопрос» перед райсоветом, и вот уже «лифт исправно работает». В одном корпусе. А во втором? Не беспокойтесь: в ответ на очередное ходатайство в исполком депутата заверили: «будет установлен в ближайшее время». И ведь не война, и начальством забытая окраина – центр столицы, и жильцы – известные люди, назову, кого знал: Варвара Мясникова (Анка-пулемётчица в фильме «Чапаев»), народная артистка СССР Вера Давыдова с мужем, солистом Большого театра народным артистом Грузинской ССР Дмитрием Мчедели; здесь с Серго Кавтарадзе преломил хлеб примирения сам Вождь…
