– Нарисовали, конечно, – насмешливо ответила моя спутница. – Специально для тебя. Ты же боялся возвращаться в темноте. Трусишка.
– Трус – не тот, кто боится; трус – тот, кто боится и бежит, когда в этом нет необходимости.
– А когда есть необходимость?
– Когда сопротивление бесполезно. Например, когда дерево падает на тебя или когда от тебя без ума злая женщина, которая тебе абсолютно безразлична. Хотя все вы, женщины, злые. Волчицы в овечьих шкурах.
– Ой-ой-ой! Бедненькие мужчинки! Как же вы нас терпите? И если мы носим овечьи шкуры, то вы, значит, бараны.
– Похоже на то.
Мы неспешно шагали по залитой лунным светом дорожке. Позади остался дом искусств и спортзал. Вокруг стояла величественная тишина, которую мы непочтительно нарушали шутливой беседой. Неожиданно Афродита взяла меня под руку, прижалась щекой к моему плечу и ласково спросила:
– Но меня-то ведь ты не боишься, правда?
– Конечно боюсь. Ты же змеиная королева.
– Ну и бойся. Только не убегай.
– В этом нет необходимости.
Когда дорожка повела нас через густой лес, кроны деревьев которого почти не пропускали лунный свет, Афродита крепко вцепилась мне в предплечье и с притворным испугом прошептала:
– Мне страшно.
– Почему? – прошептал я в ответ.
– Как почему? Вдруг из чащи выскочит маньяк и убьёт нас?!
– Хм. Думаешь, Шапокляк затаился где-нибудь и ждёт подходящего момента?
– Спасибо, что утешил. О нём-то я и не подумала, – и она громко рассмеялась.
Так, ведя незамысловатые разговоры, мы и проделали почти весь путь. Всё было хорошо, но какая-то смутная мысль не давала мне покоя. Только когда мы подошли к повороту на женский коттедж, я понял, что меня беспокоит.
– Послушай, Афродита… – она прыснула, и я замялся. – Что?
– Ничего-ничего. Просто забавно звучит. Афродита. Никак не привыкну.
– Мне и самому непривычно, но это имя тебе подходит. Так вот, я вот что хотел спросить. Вечером, у моста, ты сказала, что я хочу убежать от реальности, везде ищу подвох и тому подобное. Почему ты так решила? И как ты там оказалась, кстати?
Афродита вздохнула, отпустила мою руку и остановилась.
– Ты что, думаешь, я за тобой следила? Делать мне больше нечего! Я просто гуляла, ни о чём не думала, потом вышла к реке и увидела тебя на другом берегу. Твоё поведение говорило само за себя. Ты хотел что-то спрятать. Спрятал?
Я внимательно наблюдал за её лицом. Если она врала, то делала это мастерски. Или я ничего не понимаю в людях…
– Спрятал. Поэтому ты решила, что я бегу от реальности? – усмехнулся я.
– Не только поэтому. Дело в том, что ты и до приступа постоянно искал во всём подвох, иногда нёс такой бред, что даже вспоминать не хочется.
– Какой бред?
– Не скажу. Вдруг ты снова встанешь на ту же дорожку? Что ты спрятал?
– Не скажу. Пока ты не скажешь, какой бред я нёс.
– Ну и не говори, не очень-то и надо. Можешь не провожать.
И она быстро зашагала дальше. Секунд десять я стоял на месте, затем догнал её и примирительным тоном сказал:
– Хорошо, больше не будем об этом.
– Вот и отлично, – ответила Афродита и натянуто улыбнулась.
До коттеджа мы шли молча. Множество мыслей пронеслось у меня в голове за эти минуты. И только одна вселяла в меня надежду: мысль о встрече с женой. Больше надеяться было не на что…
– Ну, спасибо за хороший вечер, – сказала Афродита, остановившись перед коттеджем.
– Не за что, – машинально ответил я.
– Надеюсь, совесть тебя не замучает, – и не успел я спросить, что она имеет в виду, как она поцеловала меня в правую щёку. Губы у неё были тёплыми, несмотря на прохладную ночь. – Какой ты колючий! Не забудь побриться перед тем, как идти к жене. Приятных снов!
– Спокойной ночи!
Я провёл рукой по щеке и задумчиво погладил бороду, смотря ей вслед. Что же она скрывает?
Суббота началась с огорчения. Я проснулся в первом часу дня. До этого кто-то (подозреваю, что Сократ) куда-то меня звал, но желания просыпаться не было, к тому же снилось мне что-то очень интересное, что-то связанное с моим прошлым. Я был в этом абсолютно уверен, когда ласковое море снов постепенно выталкивало моё сознание на каменистый берег реальности, и отчаянно пытался удержать в памяти всё увиденное, но разве море унесёшь в руках… Единственное, что мне удалось вспомнить, – это то, что я разговаривал с каким-то человеком в какой-то комнате. Из самого разговора вспомнилось только несколько слов: что-то про Иисуса на кресте и про каких-то конкурентов. Это была даже не капля в море, а капелька. Расстроенный, я ещё минут двадцать лежал, уткнувшись лицом в подушку, потом разозлился на себя, рывком встал с кровати и пошёл умываться.
Выходя из ванной, я вздрогнул от неожиданности: на моей кровати сидел Шапокляк.
– Какого чёрта вам нужно? – поприветствовал я его.
– Как это какого? – сделал он удивлённое лицо. – Обычного, с рожками. Вы обдумали моё предложение?
– И не собирался, – решительно ответил я.
– Значит, отказываетесь от дуэли?
– Само собой.
– Что ж, дело ваше, – он встал и, больше ничего не сказав, вышел из комнаты.
