Под конец программы мы объявили конкурс на лучшее имя для котенка, Пашка сказал: «Стоп! Финал!» – и я пошла падать на траву. Во время долгих съемок у меня ужасно болела спина – я старалась сидеть идеально прямо и перенапрягала позвоночник. В прошлый раз я еще стеснялась, а теперь считала, что мы с хозяином дома уже достаточно близки, чтобы его не шокировало, как я валяюсь на земле, глядя в безоблачное голубое небо, и даю советы Пашке, как лучше монтировать историю.
Стас снял зеленую куртку, оставшись в тонкой меланжевой футболке, которая туго обтягивала его тело, обрисовывая под тканью широкие грудные мышцы и плоский живот.
Я понимала, что пялюсь на него как-то совсем неприлично, но все равно не могла не вспоминать недавнее утро, когда мои пальцы путались в завитках у него на груди, а его живот напрягался от прикосновений моих губ.
Сглотнув, я отвернулась.
Вообще-то у меня свой мужчина есть. С кубиками мышц и сильными руками. Его и надо вспоминать в такие моменты!
– Ну что еще? – Стас подошел ко мне. Я жмурила глаза, глядя снизу вверх на его фигуру, загородившую мне солнце. – Хотите еще сэндвичей? Пирогов? Ежевики? – особенно коварно ему удалось последнее предложение.
– Шиншиллу! – выпалила я, садясь. – И хомяка!
– В смысле – запеченных? – поднял он бровь. – Мадам знает толк в извращенных желаниях.
Ой, кто бы говорил!
– Ты в прошлый раз обещал познакомить с Аврелием. Ну и остальными, кто не кошки.
Стас протянул мне руку:
– Ну пойдем, познакомлю. Кстати… – Он с легкостью поднял меня, обхватив пальцами запястье. – У меня есть бассейн, можете искупаться. Жара.
– Купальника нет! – Я поддернула короткий подол сарафана.
– Ну что ж ты! – цокнул языком Стас. – На интервью со звездами надо приезжать подготовленной.
– Да как-то не привыкла к людям, у которых дома бассейн!
– Зря… к хорошему вообще полезно привыкать. В следующий раз не забудь. Идем!
Я оглянулась – Пашка продолжал возиться с камерой, подключая ее к ноутбуку, кажется, решив смонтировать передачу прямо сейчас. Ну ладно, шиншилла нам не в тему, одна схожу. И плавок у него тоже наверняка нет, бассейн предлагать не буду.
Стоило нам зайти под широкий навес террасы, как моментально откуда-то нарисовалось штук пять кошек, которые закружились, отираясь о ноги Стаса, оплели его хвостами и поприветствовали на разные голоса.
– Жарко им во дворе, – пояснил он. – Поэтому вся любовь только в удобном режиме, где попрохладнее. И только после обеда.
Возможно, один обед у кошек уже был, но когда они отказывались от второго? С террасы мы вошли в просторный холл, и любвеобильное котостадо, разросшееся по пути до десятка штук, так дружно ломанулось в светлую арку, ведущую в правую часть дома, что сразу стало ясно, где тут кухня.
– Пойдем… – тяжело вздохнул Стас. – Надо ритуально насыпать им горсточку свежего корма, иначе они будут голодать и лизаться до вечера. А ночью обгрызут мне лицо.
В просторной светлой кухне он зачерпнул совочком из мешка с сухим кормом и вытряхнул понемножку в каждую из десятка мисок, что стояли под окном. И ловко выхватил из ломанувшейся туда пушистой лавины толстого одноглазого кота в рыжую полоску.
– Джонни не положено, он у нас на диете, – пояснил он. – Ест по часам и только свой специальный корм.
По лицу Джонни и по интонациям его возмущенного мява было слышно, что он думает обо всяких этих тиранах, которые зажимают едулечку истощенному котику, который не ел никогдавмири!
– Где же Аврелий? – огляделась я. – Где тот героический кот, что спас тебя от вегетарианской ереси?
– Найди самого наглого, – предложил Стас.
Я огляделась.
Часть разноцветных кошек настойчиво тыкала лапками в миски: «Официант, повторите!»
Другая часть, презрительно дернув хвостами, умотала в глубину дома.
Выпущенный на свободу Джонни по очереди обходил своих собратьев и нюхал их морды: «Ты ел? Ел? Ел?!»
А потом я заметила тяжелое кресло из светлого дерева с резьбой на спинке. Оно стояло в углу у окна – так, что и до стола было недалеко тянуться, и любоваться на заросли сирени на заднем дворе удобно. На нем лежала большая подушка, на которой вытянулся во всю длину мохнатый сибирский кот.
Он спал и в пиршестве не участвовал.
Кажется, за все время, пока тут была тусовка и многоголосое пение, он ни разу не шевельнул даже ухом.
– Твое кресло? – спросила я у Стаса.
– Уже нет, – коротко ответил он.
Открыл кухонный шкафчик, достал оттуда керамическую миску, а из холодильника – пакетик с кормом. Разумеется, собственного производства. Открыл, выдавил в миску и поставил прямо под нос Аврелию – а это, разумеется, был он. Тот приоткрыл один глаз, лениво зевнул и приподнял голову, аккуратно пробуя кусочек мяса с края. Вел он себя так, будто делает большое одолжение, что соглашается продегустировать эту вашу еду.
Но стоило вечно голодному Джонни сунуться к миске мордой, как тот молниеносно схлопотал тяжелой лапой прямо по носу.
Старость старостью, а свое этот кошачий патриарх умеет защищать.
– Жертвы великим богам принесены! – провозгласил Стас торжественно. – А теперь пошли в спальню.
