Инночка проходила мимо, демонстративно отворачиваясь, когда замечала меня на пути. Но мы все равно оказывались в одной компании, потому что заочники с вечерниками шли отмечать удачные экзамены одной большой толпой. Иногда она кидала на меня задумчивые взгляды, когда думала, что я на нее не смотрю. Но не подходила.
Артем писал чаще обычного и даже заглянул в субботу на факультет, пытаясь вытащить меня погулять по центру. Но я ждала преподавательницу русского, строгую и саркастичную древнюю старушку, заставшую в живых самого Розенталя. С ней шутки были плохи, и пришлось согласиться только на романтичный кофе из автомата на первом этаже.
– Видел ваш ролик про Дымка, – между делом сообщил Артем. – Хорошая идея.
– Мне больше нравится Туман, – улыбнулась я. Туман, Дымок и Глазастик были тремя самыми популярными вариантами в голосовании за имя котенка. – Неужели ты зашел на наш канал? С чего такое счастье?
– Увидел тебя в рекламе, стал водить мышкой по твоей груди и случайно кликнул, – заржал Артем.
Я покраснела. Тот самый сарафан на видео выглядел катастрофически непристойным. А Пашка еще нарезал из него баннеров для рекламы истории пушистого котика, упавшего с небес. Я даже спрашивать не стала, почему он мне сразу не сказал, что на экране получается такое уродство. Ответил бы, что ему все нравится.
– Когда ты сможешь приехать ко мне, котеночек? – Артем положил ладонь на мою талию и приблизил губы к самому уху. – Я устал дрочить на баннеры.
Меня окатило горячей волной, а выжигающий взгляд Инночки, которая на этот раз не отвернулась, а чуть не слетела с лестницы, пытаясь подниматься и смотреть на нас одновременно, только добавил огня.
– В понедельник? – предложила я, заранее готовясь к отказу.
Но, кажется, неделимая неделя была прочно забыта, потому что он ответил:
– Забрать тебя отсюда? Или из кофейни?
Я едва успела прикусить язык, чуть не ляпнув, что сама доберусь. Стас бы не одобрил. Надо быть гордой!
– Отсюда.
– Договорились!
И Артем скользнул языком по моей шее, обвел им изгибы уха и не забыл нашептать все то, чем он собирался заняться со мной, когда заполучит на всю ночь.
Стас подошел к делу ответственно и присылал маленькие ролики с обрастающим темно-серым пухом котенком каждый вечер.
На одном он носился за палочкой с перьями, а поймав, с рычанием грыз. На другом – пытался открыть дверь, за которой ровным рядочком сидело пять или шесть кошек, принюхиваясь к чужаку, которого пока прятали от всех в отдельной комнате на карантине. На третьем – слизывал с длинных пальцев Стаса нежный паштет для котят, и я пересмотрела это видео раз двадцать, настолько это было… эротично. Пока на двадцать первом не захлопнула ноутбук, вдруг поняв, чем я занимаюсь.
Больная девка совсем. Может, у меня недотрах? Последние два раза обошлось без оргазмов, что после феерии, устроенной Стасом, я уже как-то отказывалась считать за секс.
Мама попыталась снова устроить мне скандал, но тем вечером я была дико вымотанная тремя рефератами, которые срочно писала весь день в библиотеке, и просто тихим, бесцветным голосом попросила ее отложить поедание моего мозга до окончания сессии. Как ни странно, это помогло.
Пару раз я прямо видела, как ее разбирает прикопаться, но она себя останавливала и уходила из кухни, где я сидела, зарывшись в учебники, и зубрила бесконечный список литературных журналов, в которых публиковались звезды золотого века русской поэзии.
В каком году какой открылся, в каком переименовался, кто из поэтов перешел из одного в другой и какого числа это случилось – я бы сошла с ума, если бы не переписка со Стасом, которая завязалась случайно после очередного ролика и затухала только днем, когда у него были совещания, а у меня дела на факультете.
Он рассказывал про клинику, отмахиваясь от вопросов о заводе: «Консервы как консервы, даже лучше – если крыса в чан упала, не надо все производство останавливать, пишешь на банке “На 25 % больше натурального белка!” и сокращаешь траты на рекламу».
Зато про очередного истекающего кровью безродного пса, которого буквально на руках притащила хозяйка, умоляя спасти и обещая хоть в рабство продаться, лишь бы Мимико мог снова бегать, он мог рассказывать бесконечно.
Причем ладно бы про хозяйку! Но Стас даже не поддержал шутку про то, приковал ли он ее наручниками в подвале, раз сама согласилась быть рабыней. Сухо сказал, что она оплатила титановый протез, объявив сбор денег среди друзей, а сама операция была за счет клиники. И потом поделился историей, как Мимико очнулся от наркоза, но не подавал вида, хотя его все еще зашивали. Хирург чуть инфаркт не получил, когда увидел, что пес смотрит на него ясными глазами. Но тот терпел до упора, даже не взвизгнул, как-то понимая, что ему помогают, а не мучают.
«После таких историй я подумываю открыть второй канал – про собак!» – написала я ему.
«Я подумаю, – ответил Стас. – Может быть, даже запущу такой проект. Возьму тебя ведущей. И вот тогда точно прикую кого-то наручниками в подвале!»
«Хозяйку Мимико?» – ужаснулась я.
