На тесных качелях окончательно стало неудобно целоваться, вжимаясь друг в друга, но Стас решил эту проблему как всегда – оригинально и кардинально. Он подхватил меня под бедра, развернул и усадил на себя сверху.
– Стас… – шептала я ему практически в губы, потому что голос куда-то пропал. – Стас, постой… Твоя жена…
– Что опять с моей – бывшей! – женой? – вздохнул он, лаская мои губы нежными касаниями своих губ.
– Она была беременна. Вы объявляли. Что случилось с ребенком? Поэтому ты готов взять… – я сглотнула, – моего? Чужого?
– Не поэтому. Вообще никакой связи, Ярина, успокойся, – он зарылся лицом между шеей и плечом, целуя то нежно, то слегка прикусывая зубами кожу. – Он не чужой. Он твой. Остальное не волнует.
– Стас…
– Ш-ш-ш-ш-ш… – Губы вновь пропутешествовали от мочки уха до ключицы, а язык причудливым вензелем закрепил договор.
Я откинула голову, слепо глядя в безоблачное небо. С каждым поцелуем вопросов и возражений становилось все меньше. С каждым касанием его губ голова кружилась все сильнее, и мне уже казалось, что верхушки деревьев над нами кружатся в вальсе в такт с биением моего сердца.
Слишком широкий ворот футболки пополз вбок, оголяя плечо, и Стас воспользовался случаем, чтобы оставить несколько горячих поцелуев на обнаженной коже. Он помог ему сползти еще ниже и еще…
И еще.
А когда футболка отказалась растягиваться дальше, он рванул пальцами ворот и тут же поймал скользнувший в прореху твердый сосок.
Я захлебнулась воздухом и всхлипнула, когда язык обвел его по кругу, а губы обняли и всосали его так сильно, что от прострелившей все тело молнии онемели ладони и ступни.
Горячие руки сжимали мои бедра, притискивая меня к нему так близко, что я чувствовала под спортивными штанами твердость его эрекции. Всего пара слоев ткани – один из которых мои тонкие трусики – не были препятствием для того, чтобы ощутить, как горячо пульсирует его член. Я уперлась коленями, вжимаясь в его пах и чувствуя, как эта пульсация толкается между моих ног в единственном в мире подходящем для этого месте.
Стас притискивал меня к себе, положив ладони на задницу и заставляя тереться о его член. Задавал ритм, которому вторил его язык, атакующий мой рот. Я цеплялась за его плечи, чувствуя, как задевает оголенный сосок шершавая ткань футболки, и эта слегка грубоватая нотка дергала меня, не давая растечься медовой лужицей, волновала и раздражала – и возбуждала все сильнее.
Я уже не могла остановиться, терлась и терлась об него, в досаде кусая за нижнюю губу, когда из-за неловкого движения срывалось идеальное совпадение между нами. До оргазма оставались какие-то считаные секунды, когда Стас вдруг остановился и отстранил меня.
Измученная, я простонала:
– Ты что, опять будешь издеваться? Оргазм или тебя?!
– А можно?..
– Сразу признаюсь, что тебя!
– Тогда не забудь, что ты должна кричать мое имя…
Какое там имя… я не была уверена, что помню, кто я вообще.
Всего несколько мгновений – отодвинуть всю мешающую ткань между нами, шелест обертки презерватива, приподняться на коленях над ним и медленно опуститься, нанизываясь на него. Кажется, я кончила, когда он даже не вошел до конца, – настолько остро и долгожданно это было.
Никаких имен – какие имена, если я неспособна была даже произнести внятные человеческие слова. Я могла только тяжело дышать, стонать, лепетать что-то бессвязное, пропадать в ослепительной пустоте и приходить в себя в середине крика.
Это все качели, я точно знаю. Они раскачивались то в такт, то в противофазе, добавляя каких-то совершенно нереальных ощущений – дух захватывало так, будто я взлетала на них к небесам.
– Не хочу тебя отпускать, – пробормотал Стас, снова утыкаясь в свое любимое местечко на шее, где уже немного саднило. Если он мне перед вечеринкой там засос оставил, я его…
– Не отпускай… – выдохнула я. Но потом подумала и добавила ехидно: – Но ведь это наш второй раз?
– И что?
– Ты же мужчина принципиальный, третий раз ни с кем не встречаешься!
– Ну, значит, придется не отпускать тебя ни на секунду. Будет один большой второй раз…
Мы возвращались по тропинкам обратно в дом. Я придерживала разорванную футболку на плече и только надеялась, что Анфиса все еще в клинике, а других работников у Стаса нет. Иначе придется краснеть – мои вопли наверняка было слышно очень, очень далеко.
А ему было будто бы все равно. Шел босиком, мягко ступая по траве, держал меня крепко за руку и жевал травинку, чему-то улыбаясь.
Терпеливо отвечал на мои упорные вопросы. Переформулированные разными словами, но по сути одинаковые.
Да, он хочет, чтобы я жила с ним.
Да, с ребенком.
Да, без ребенка тоже.
Да, свозит к врачу, на аборт, на роды, куда понадобится, туда и свозит.
Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Побудешь несколько часов одна? – спросил Стас, выдавая мне новую безразмерную футболку. Розовую, с мордой поросенка на груди. – У меня дела в клинике. Если что – тут десять минут пешком. Соскучишься – приходи. Но я буду мрачный и занятой.
