Я тут же устроилась на диванчике, слишком широком для меня одной и слишком узком для двоих. Стас понял намек и качнул его, качнул сильнее, выше. Ветер взметнул волосы, закрывая лицо. Я запрокинула голову, глядя в бесконечное небо. Стрекочущие в густой траве кузнечики, звенящее солнечное лето и пронзительно-голубое небо. День мог бы быть счастливым и беззаботным – конец сессии, канун дня рождения, – если бы не то, что случилось накануне. Но пока качаешься на качелях, можно не думать о будущем.
Совсем не думать.
Жаль, что вечного двигателя не бывает, и однажды они все-таки останавливаются, возвращая тебя на землю чуточку более взъерошенной, чем забирали.
– Ярина… – позвал Стас. – Ты решила что-то?
– Нет… – произнесла я одними губами и качнула головой на случай, если он не услышал. – Не могу.
– Если хочешь, поедем сейчас к хорошему врачу, проконсультируемся, посмотрим, что там появилось со времен моей молодости новенькое.
Он едва втиснулся рядом со мной. Пришлось даже обняться, чтобы поместиться вдвоем. Вот зачем нужны такие диванчики – слишком широкие для одного и слишком маленькие для двоих.
– Нет… – снова качнула головой. – Не хочу. Боюсь.
Я смотрела в землю.
– Ладно, – спокойно сказал Стас. – Если передумаешь, сразу говори.
Но это был не тот случай, когда решение можно откладывать бесконечно.
– Стас. А что, если я… Если он…
Какую только ерунду не молол мой язык за всю мою недолгую жизнь!
Но как только всплывала эта тема, как я становилась чудовищно косноязычна. Просто не могла произнести некоторые слова. Словно от этого они станут реальностью.
Стас помог мне:
– Если ты беременна и захочешь оставить ребенка?
– Да.
Стоило представить себе это: сначала девять месяцев с токсикозом, растущим животом, пинками изнутри – а ведь придется завязать с кофе, едой раз в день и нервной работой. Высыпаться, отдыхать, есть витаминчики.
Потом бессонные ночи, работа только дома, куча денег на коляски-одежду-памперсы.
Где? Где я все это буду делать? В съемной комнате на окраине? В однокомнатной квартире с родителями?
Сразу стало понятно, что выбора у меня на самом деле нет. Могла бы и не забивать Стасу голову этой ерундой и соглашаться на врача, пока еще можно обойтись малой кровью.
Но Стас меня удивил.
Даже не просто удивил.
Он меня шокировал.
Он сжал мои плечи, притягивая к себе ближе.
Коснулся губами виска.
И сказал:
– Если захочешь оставить ребенка, живи здесь, со мной.
Что?
Мой рот приоткрылся сам собой.
Что он сказал?!
Я смотрела в его глаза и не понимала:
– Что происходит?
– А ты не догадываешься?
В дымном взгляде мерцало что-то такое… во что сложно было поверить.
– Нет.
Я надеялась, что он объяснит.
Скажет это другими словами.
Ведь не могла же я всерьез услышать, что он предлагает мне жить с ним?
Человек, который не встречается с женщинами больше одного-двух раз.
И не приводит их в этот дом.
Считает себя мудаком и не собирается больше никому «портить жизнь».
Мне точно послышалось.
Или я все неправильно понимаю.
Но вместо разъяснений Стас вдруг перескочил на другую тему:
– Самое сложное было – своими руками подталкивать тебя к нему. Представляешь, каково это? Но какой у меня был выбор? Отказаться выполнять твое третье желание и уйти. Или согласиться – и отдать тебя другому.
Или это продолжение?
Я уже ничего не знала.
– Просто очень хотел, чтобы ты улыбалась. Ты очень красиво улыбаешься. Даже если не мне. Ты так засияла, когда он позвонил с утра, как не сияла, даже теряя сознание от оргазма в моих руках. Что еще оставалось делать?
Голос его был задумчивым и тихим, что совсем-совсем не сочеталось с тем, как бешено, агонизирующе стучало его сердце о грудную клетку, так что этот гулкий ритм отдавался и в моей коже.
– Зачем? Зачем это тебе?
– Ты мне нужна.
– Я?
Я зажмурилась. Я сплю? Правда? Сплю?
У меня солнечный удар и галлюцинации?
– Ты. В это так сложно поверить, Солнечная Кошка? – Его пальцы прошлись по моим волосам, коснулись щеки. Он провел костяшками по скуле, стирая невидимые слезы. – В то, что такая яркая, талантливая, светлая девушка может быть нужна? Такая страстная?.. Действительно, очень странно…
Он ерничал, но темный взгляд был серьезен.
– Такая страстная нужна, но только если я беременна? – уточнила я. – И правда странно.
– Дурочка… – Его губы были слишком близко, чтобы увидеть на них улыбку, но в голосе она была. – Ты нужна любая. Оставайся навсегда.
Ошеломленная происходящим, я даже не сразу ответила на его поцелуй. Растерянно приоткрыла рот, впуская настойчивый язык, позволяя ему сплетаться с моим, отступать, сдаваться и атаковать снова.
Я все хотела еще что-то спросить или уточнить, но каждый раз, как набирала воздуха в легкие, очередной поцелуй сбивал меня. Неудивительно, что мое дыхание сбивалось. Может быть, скользящая по спине ладонь тут вовсе была ни при чем. Почему только Стас тоже тяжело дышал? Я-то ему высказаться не мешала.
