– Я пока Глазастика поснимаю, – тут же нашла я занятие. – И с Пашкой обсужу, что нам еще сделать. Не только же твоих кошек эксплуатировать!
– Эх, я, может, тебя позвал жить сюда только потому, что хотел сделать всех своих кошек звездами! – засмеялся Стас, привлекая меня к себе и целуя прямо в улыбку.
– Мне уехать? – Я сложила руки на груди.
– Только попробуй!
Без него в доме стало как-то сразу тихо. Кошки рассосались по углам, остался только Аврелий, которому было лень куда-то идти, да самый молодняк, еще любопытный и энергичный. Три разноцветные пятнистые заразы подкарауливали меня в самых неожиданных местах, прыгали с дверей и шкафов на плечи, выныривали из-под стульев, чтобы закогтить голые ноги, и, едва я поворачивала голову в сторону кухни, тут же неслись туда друг другу по головам в надежде на третий завтрак, второй обед и запасной полдник.
Глазастик на их фоне вел себя прям интеллигентно для дворового подобранца. Подумаешь, нашипел и лапой надавал, когда у него попытались отнять паштет для котят, которым я его кормила на газоне у дома – чтобы ролики были ярче и привлекательнее. Пашка, которого я вызвонила для консультации, велел запустить его в компанию к другим мелким – зрители любят котячьи бои.
Кстати, мой друг даже не спросил, что я делаю у Вишневского дома.
Точнее, попытался беспалевно перевести разговор на эту тему, но я заморочила ему голову своим днем рождения и просьбами подхватить мою смену в кофейне, которая была как раз в субботу утром, накануне вечеринки. Зато пообещала оплатить ему такси прямо до места тусовки.
Я гуляла по дому, читала, загорала на улице, поела курицу с апельсинами и кешью, которую принесла днем Анфиса, играла с гекконом и шиншиллой и время от времени замирала, прижимая ладони к щекам, от внезапного и пронзительного укола радости. Мне все еще было тревожно, я ужасно боялась будущего, но как только становилось совсем нестерпимо, я возвращалась в спальню, утыкалась лицом в подушку Стаса, вдыхая его запах, и меня окутывало безмятежное спокойствие.
Может быть, это все ненадолго. Может быть, это вообще не про него, а про меня – если я уже беременна, могут же гормоны начать действовать и делать меня такой счастливой идиоткой? Но пока мне было хорошо, я собиралась наслаждаться этим моментом.
С Артемом поначалу тоже было тепло и хорошо.
Нет, я пока не собиралась думать, что все мужчины одинаковые и никому нельзя верить. Это потом, годам к сорока. Но у нас со Стасом обоих было прошлое, которое начиналось мечтой, а закончилось осколками розовых очков на грязном асфальте.
А у моего еще и могли быть последствия…
Вечером Стас вернулся из клиники и застал меня ржущей над тем, как Глазастик с гекконом уже минут десять стояли друг напротив друга с поднятыми лапами, как мастера восточных искусств в боевой стойке, и молчаливо и недвижно выясняли, чье кунг-фу круче.
Только я хотела предложить сделать ставки, кто победит, как на поле боя ворвалась рыжая Лиска, которой немедленно приспичило на ручки к хозяину. По пути к ручкам были обнаружены два врага, врагам раздали лапами по щщам, и на этом эпический поединок был окончен.
– Пойдем ужинать, – засмеялся Стас, тиская Лиску одной рукой и притягивая меня к себе за затылок другой. Он коснулся моих губ очень нежно, легко, намереваясь сразу оторваться, но что-то пошло не так, и я замерла, стоя на цыпочках, напряженная как струна. А он никак не останавливался, атакуя мой рот с каждой секундой все яростнее.
– Впрочем, ужин может и подождать… – пробормотал он, опуская кошку на стол и задирая освободившейся рукой мое платье-футболку.
Ужин, конечно, подождал. Анфиса накрыла его в беседке, и свечи за время нашего… кхм… увлекательного промедления успели сгореть лишь наполовину. Зато теперь я знала, зачем в богатых домах нужны эти блестящие стальные крышки для блюд. На мордах кошек, собравшихся за столом, была написана явственная досада. Зато наша еда осталась только нашей – без потерь и приправ в виде разноцветной шерсти. Впрочем, в доме кошатника эта приправа есть всегда.
Мне кажется, если бы у Стаса не было его безумного выводка кошек, мое счастье не было бы таким полным. Хотя, возможно, так оно ощущалось бы более заслуженным. Сейчас у всего был налет нереальности. Словно кто-то нажал на рычаг, и электричка моей жизни резко свернула на соседний путь и понеслась по цветущим полям, залитым солнцем, вместо промзон, украшенных матерными граффити.
– Слушай, а как ты себе объясняешь то, что так безапелляционно отбрил меня на первом свидании, а теперь взял и позвал жить вместе? – поинтересовалась я, когда первый голод был утолен и оставалось только лениво ковырять вилкой пирожное, откинувшись на подушки и сложив ноги Стасу на колени.
– Ну, ты же определилась с тем, чего хочешь. – Стас вроде бы равнодушно пожал плечами, но во взгляде мелькнули искры иронии. – И перешла в другую категорию.
– Да? Когда же?
– А вот помнишь, я спросил, точно ли ты хочешь со мной секса? Это был тест.
– Предупреждать надо! Я же не знала, что решаю в тот момент свою судьбу! – возмутилась я.
