Перейдя по длинному переходу, сооружённому во время войны с фашизмом из южного торца зала на станцию «Площадь Свердлова», он попал в белоснежный мраморный дворец, тоже построенный во времена сталинской индустриализации классиком советского державного стиля Фоминым. Эта станция была чём-то похожа на театральный зал с мраморными колоннами-кулисами и простенками-занавесями, хрустальными светильниками-чаши в бронзовой оправе, мраморными скамьями для зрителей и стены перронных залов из прекрасного уральского Прохоро-Баландинского мрамора, мало уступающего по своим свойствам скульптурному итальянскому мрамору Каррарскому, высоко ценимому Микеланджело, а первоначально полы были из плит чёрных и жёлтых мраморных плит «давалу» и «бьюк-янкой». Цоколи путевых стен были облицованы прекрасным зелёным крымским диоритом. Большеразмерные фарфоровые фигурки армян, белорусов, грузин, казахов, русских, узбеков, украинцев — танцующих и играющих на музыкальных инструментов мужчин и женщин в национальных костюмах выражали радость освобождённого революцией народного искусства…
Зайдя в почти полный вагон и протиснувшись через податливую московскую толпу к противоположным дверям, с надписью «не прислоняться», Денис опёрся на стекло спиной, закрыл глаза, чтобы не видеть больше лиц, затылков других частей тела, в одежде и без, множества незнакомых, но как будто много раз виденных людей, и приготовился к движению. Справа от него оказался рослый солдат срочной службы Отдельного Кремлевского полка с синими погонами с буквами «ГБ» — государственная безопасность, а слева пожилая женщина в больших очках с сильным увеличением.
— Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Горьковская»! — произнёс через динамики приятный женский голос.
Двери с решительным стуком резиновых уплотнителей закрылись, пол алюминиевого вагона 81-й серии Мытищинского машиностроительного завода, основанного ещё до революции при помощи американцев, как производство трамваев, мягко покачнулся на пневморессорах, и стал нарастать гул легко набирающих обороты электродвигателей московского завода «Динамо», основанного бельгийцами в 1897 году для замены бельгийских конок в Москве на бельгийские же трамваи. К нему почти сразу вернулись мысли и видения умирающего Виванова, словно Денис двигался не по тоннелю московского метрополитена, а по тоннелю времени…
…Рано утром 25 октября 1917 года московские районные Советы рабочих депутатов и профсоюзы объявили колеблющемуся Моссовету, что они сами, без него будут бороться против Мосгордумы за подчинение города власти правительства Ленина, Моссовет выбрал свой Военно-революционный комитет. Военные приготовления военного комитета Думы под названием Комитет общественного спасения были слишком очевидны. Множество наводнивших город офицеров открыто и нагло заявляли, что разгонят Советы штыками, как в Калуге, и что они ждут только команду.
Что такое в исполнении офицеров, а именно с этими бывшими царскими офицерами предстояло столкнуться рабочим и солдатам, репрессии, все представляли себе на примере действий гвардейцев полковника Мина, Ладожского полка из Варшавы, казаков, черносотенцев и наёмников градоначальника Дубасова в 1905 году при подавлении декабрьского восстания. Всем старым московским рабочим был памятен полковник Мин, лично расстрелявший в 1905-ом году в Миусском техническом училище 26 санитаров, 14 студентов, 12 девушек-курсисток. Расстраивал он революционных бойцов с особым удовольствием, и людей с повязками Красного Креста не щадил. Царский полковник Мин и гвардейский полковник Риман убивали людей без суда и следствия: матерей на глазах детей, мужей на глазах жён, сыновей на глазах матерей, лично пробивали штыками половые органы, раскраивали черепа саблями. Такие они были — русские офицеры старой царской закалки, с которыми предстояло снова сойтись в бою рабочим.
— Арестованных не иметь! — бросил в январе 1905 года полковник Мин клич своим карателям-гвардейцам, черносотенцам и казакам 1-го Донского полка, штурмующих рабочие кварталы Пресни.
— Подавить любыми жертвами! — отозвался тогда из столицы министр внутренних дел Столыпин, палач, организатор Кровавого воскресенья 9 января 1905 года, для которого переход от репрессий против русских крестьян к массовым убийствам русских рабочих стал закономерным итогом его злодеяний…
