Попытка привлекать к работе туркмен, получивших русское образование ещё в царское время, привели к необходимости борьбы с покровительством с их стороны байским и кулацким элементам, противодействовать подготовке вооруженного восстания с помощью Англии. Проблемой была нетривиальная задача создании качественного нового не только социально, но и культурно ориентированного на коммунистическую Россию слоя людей, которая так и не была решена. В отличие от ГДР, где высокообразованные немцы построили самую процветающую и успешную страну социализма на моноэтнической основе, в Союзе ССР только после войны с гитлеризмом Сталин пошёл на передачу руля управления компартией Туркменистана туркменам, оставив им в заместители всё-таки представителей из Москвы, который контролировал НКВД/КГБ, суды, кадры, прокуратуру, транспорт, планирование, поскольку европеизация туркмен была всегда затруднена их национализмом и противопоставлением себя централизованной власти Союза ССР. Московские назначенцы пытались решить вопрос отсутствия на месте грамотных и имеющий современный опыт управления туркменских кадров тем, что привозили и расставляли на ключевые места своих людей, за что подвергались критике за практику, схожую с управленческой колонизацией, вроде того, как в 1937 году назначенец из Москвы на пост главы коммунистов Казахстана Мирзоян не только привез с собой и расставил на руководящие посты своих людей с Урала и из Азербайджана но организовал себе культ личности: в Семипалатинске был назван в его честь район города, в Карагандинской области была шахта, его именем был назван колхоз, железнодорожная станция, институт, в его честь переименован город Аулие-Ата и даже горная вершина, за что на мартовском Пленуме ЦК был подвернут Сталиным резкой критике. На Кавказе Сталин вообще мудро назначал на эти посты всегда исключительно самих кавказцев. В послевоенный период при главе туркменских коммунистов Бабаеве его заместитель, присланный из Москвы — Гришаенков был уже только куратором промышленности и строительства, а в дальнейшем представители Москвы следили только за подбором и расстановкой кадров, работа которых, начиная с 1967 года, после начала председательства Андропова в КГБ, начала носить подрывной характер, отыскивая и ускоренно поднимая наверх таких обиженных на советскую власть коммунистов как предатели Горбачёв, Ельцин или Рыжков или подобные им, с жёнами, жаждущими погибели советских людей. В 1920 году в Туркмении было всего 2200 коммунистов, в том числе бывший эсеров, и 320 туркмен — мусульман, часть из которыми были баями, поскольку именно баи наиболее активно стремились стать коммунистами, как частью партии власти, как и зажиточные дайхане, а социализм не имел ничего общего ни с баями, ни с зажиточными дайханами — аналогом кулаков. В период с 1929 по 1939 гг. почти ежегодно проводились чистки Компартии. До коллективизации среди коммунистов пята часть была из баев средней руки. Баев-коммунистов ликвидировали во время коллективизации. Только после войны подавляющее большинство туркменских коммунистов были уже этническими туркменами, с 1977 года привилегированное положение коммунистов было узаконено на уровне Конституции Союза ССР, что усилило и так непрекращающуюся вседозволенность и преступность партийных и государственных чиновников в отсутствии репрессивных сдержек. Когда перед ними ставился вопрос о том, что необходимо ехать для работы в аулы-кишлаки или районы, несмотря на все убеждения, они отвечали:
— В ауле нет квартиры, нет хорошей пищи, жарко, грязно. Вот ты тут сидишь давно, сам не хочешь ехать, а меня посылаешь. Нет, давай сам, а место свое дай мне — теперь моя очередь управлять!
