Станиславский был родственником Мамонтова — владельца «Метрополя», и через него по просьбе Завойко устраивал Виванова в забитую гостиницу, в личный резерв номеров владельца. Состояние его семьи пошло в гору с 1882 года, когда открылась первая в Москве и в России телефонная станция Ericsson. Тогда было всего 26 трёхзначных номеров и один номер в год стоил 250 рублей — как три шубы из хорька. В 1903 году император Николай II прибыл в Москву по случаю запуска телефонной линии в Московском Кремле и компания Ericsson подарила царю телефон с трубкой из слоновой кости в дополнении к подаренным ранее акциям компании. Станиславский был чудаковат — он часто заставлял своих актёров долгими ночными часами читать ему по телефону роли, неоднократно повторяя своё коронное «Не верю!».
— Что началось? — пытаясь сообразить, что происходит, переспросил Василий.
— В Питере против большевиков восстали юнкерские училища, и пошли в бой наши офицерские отряды! — играя голосом, словно это была не жизнь, а постановка трагедии «Царь Фёдор Иоаннович» Алексея Толстого, — у меня собраны пожертвования от Мамонтова, Третьякова, Алексеевых и других наших соратников…
— Понял, спасибо…
— Я сегодня целый день, если что, голубчик, буду в «Славянском базаре» на Никольской, подъезжайте…
— Хорошо, спасибо… — со вздохом ответил молодой человек и повесил трубку.
Началось и в Петрограде!
Спустя три дня после свержения правителя России Керенского, координатор действий офицерско-юнкерских отрядов нескольких союзов офицеров армии и флота, бывший генерал-адъютант царя в чине генерал-лейтенанта Алексеев, находясь в Питере на нелегальном положении, получил информацию от лейб-гвардии полковника Трескина и Генерального штаба полковника Дорофеева об успешном захвате Кремля и о захвате ключевых точек Москвы.
У Гатчины бывший правитель России Керенский совместно с эсером Савинковым выступил на Питер во главе казачьего корпуса генерала Краснова, имея оперативно выделенные ему ассигнования в 5 миллионов рублей от главы Госбанка Шипова, всё ещё отказывающего в обслуживании правительству Ленина, уполномоченного II-м Всероссийским Съездом Советов. Золотой запас России заговорщик Шипов заранее вывез в Казань. Ленин денег не имел, и мог рассчитывать в борьбе против Керенского у Гатчины только на добровольцев и их ресурсы. Все рвались в столицу спасать свободу.
Из Питера в Москву на помощь Моссовету, преодолев саботаж железнодорожных чиновников, отправились бронированные боевые машины, артиллерия, винтовки, боеприпасы, матросы с крейсера «Аврора», ослабив, таким образом, ударные возможности питерских красногвардейцев и рабочей милиции. В этой обстановке Алексеев дал приказ отрядам «Союза офицеров», «Союза бежавших из плена», «Союза георгиевских кавалеров», «Сообщества увечных воинов» и «Белого креста» начать в столице аресты членов Петросовета, правительства Ленина, захват государственных учреждений. Эти офицерские организации через «Общество экономического возрождения России» щедро финансировал некоронованный король российского банковского дела Вышнеградский, всероссийский король сталелитейный и угольный Путилов, российский нефтяной король Нобель, хлебный король Каменка, торговый король Рябушинский. При этом Алексеев продолжал закупку и отправку в Новочеркасск эшелонов с оружием, в том числе отправлял вооружение из фронтовых запасов Генерального штаба генерала Духонина для формирования наёмной армии на Дону. Готовя для себя курульное кресло военного диктатора, Алексеев по-прежнему считал хлебный регион Дона с опорой на Бакинские и Грозненские нефтяные месторождения Нобеля и Рокфеллера лучшей базой для развёртывания русской наёмной армии. Ресурсы нефтедобытчиков, хлебные ресурсы, черноморские порты, каспийский порты, граница через Иран с английской Индией наилучшим образом подходили для этого в отличие от Москвы и Питера, но попытаться захватить эти центры сразу стоило попробовать. Вот и пробовали…
