Эмиссар Алексеева полковник Лисовой на Дону с сентября занимался приёмкой и размещением вооружений и прибывающих в Новочеркасск со всей страны офицеров и ударников. Пароль для прибывающих в армию наёмников — «пособие и труд». В Новочеркасске с согласия правительства Дона уже собралось 20 000 офицеров, ждущих прибытия Алексеева и готовых начать боевые действия по его приказу. Туда же без согласия Алексеева направился со своим туркменским полком и «полком смерти» из ударников штабс-капитана Неженцева, решивший прервать театральный плен в Быхове, другой кандидат на курульное кресло военного диктатора России — генерал Корнилов — неудачник июньского захвата власти, потерявший симпатии большей части офицерства. Но успех лёгкого захвата Москвы, движение туда кавалерии, артиллерии и ударников генерала Духонина и донского войскового головы Каледина, колебания и слабость коалиции нескольких социалистических партий в Моссовете и Ревкоме, продажность и трусость их лидеров, очевидная слабость вооруженной силы из рабочих и солдат запасных полков, делала соблазнительной попытку повторения такого же сценария и в Питере. Для этих целей Госбанк, всё ещё возглавляемый бывшим чиновником Николая II, а потом и чиновником Российской Республики Шиповым, выделил Алексееву 3 миллиона рублей на выплату пособий офицерам и юнкерам…
Одновременно с разворачивающимся сражением в Москве за Крымский мост, за Алексеевское училище в Лефортово и Никитские ворота, тёмным октябрьским утром в Питере полковник Полковников, тоже бывший командующий округом, как и полковник Рябцев, тоже эсер, как и полковник Рябцев, также, как и полковник Рябцев, создавший эсеровский комитет для вооруженной борьбы за установление военной диктатуры, как и полковник Рябцев, действуя по московском шаблону, тоже приступил к действиям.
В промозглой дождливой тьме со снегом, в дрожащем свете редких газовых уличных фонарей, офицерско-юнкерские отряды Владимирского и Павловского пехотных, Николаевского кавалерийского, Константиновского и Михайловского артиллерийских училищ, школы прапорщиков инженерных войск, всего более 7000 человек, в большинстве своём имеющие боевой опыт, боевые награды, именное оружие, пешим порядком, конно, на грузовиках и легковых автомобилях, оцепили и атаковали государственные учреждения Питера… Действуя по единому плану решительно и жестоко, офицеры и юнкера захватили их к великой радости столичных чиновников, капиталистов, банкиров и торговцев, и иностранных дипломатов стран, не желающих прекращения Россией кровавой войны для производства прибылей заводчикам, банкирам и спекулянтам. Сопротивляющихся питерских красногвардейцев, моряков и солдат убивали без разговоров на месте, как «двинца» Сапунова на Красной площади — в затылок или в лицо из револьвера, штыком в живот, или избивали, как прапорщика Берзина в Кремле — рукояткой револьвера в лицо, прикладом, эфесом шашки.
Отряды офицеров и юнкеров Николаевского кавалерийского училища внезапно атаковали и убили 15 караульных солдат лейб-гвардии Кексгольмского полка, охранявших бронированные боевые машины в Михайловском манеже. Были захвачены 16 бронированных боевых машин запасного броневой дивизиона — «Руссо-Балт», «Шеффельд-Симплекс» и «Армиа-Мотор-Лориес» — четыре отделения по четыре броневика, почти все на ходу. Ещё четыре броневика были заранее спрятаны в городе штабс-капитаном Сафоновым, и к ним запас авиационного бензина 1-го сорта. Тут же двухпулемётные броневики были укомплектованы отборными офицерскими экипажами и немедленно вступили в боевые действия по всему городу.
За короткое время жизнь в столице была парализована, десятки человек убиты и ранены, десятки оказалось в плену в качестве заложников. Начался тяжёлый бой за телефонную станцию между офицерами и юнкерами-николаевцами с одной стороны и солдатами лейб-гвардии Кексгольмского полка, с другой стороны. В отличие от солдат московских запасных полков, лейб-гвардии Кексгольмский запасной полк хоть и не был укомплектован фронтовиками и выздоравливающими после ранений ветеранами, но являлся одним из самых прославленных и старейших полков русской армии — участник Полтавской битвы, строитель Петропавловской крепости, в качестве морской пехоты когда-то атаковал Стокгольм, участник первого взятия Берлина и Бородинской битвы, участник второго взятия Берлина. Полк занимал Париж, сражался под Плевной. Когда простой русский человек идёт по казарме такого своего полка и видит: вот знамя, вручённое полку Екатериной II, вот серебряные трубы за взятие Берлина, вот Георгиевское знамя за победу над Турцией, то человек невольно и навсегда проникается духом гвардии и видит мир совсем иначе, он иначе понимает своё место в нём, даже если вчера человек был всего-навсего сапожником или батраком.
