— Тебе хорошо философствовать стихами, ты в институте в рок-группе поёшь, ты чистый… А я весь грязный, липкий! С меня, наверное, в прихожей в гостях капать будет. Вот позор то…
— Ничего, перетерпишь неудобство и позор. В армии, что ли, не служил?
— Ну, не служил…
— Да я и без тебя знаю, что долг Родине ты не отдал.
— Всё-то ты знаешь! Но я же не виноват, что из нашего института не берут в армию. Тем более, что ты же сам говорил, что Родина — это прежде всего люди, а отдавать долг людям типа этого пузатого водителя «Волги», что меня чуть не сбил, и ещё потом с дубинкой вылез вместо извинений, что-то не хочется! — обиженным тоном, которого не было даже при падении в лужу, ответил Олег, — я же не нарочно откосил от армии, специально глаза косо не ставил на комиссии, просто военная кафедра в нашем институте есть, а у тебя нет!
Не все возвращались из армии назад живыми и здоровыми. Могли парни оказаться в горячей точке, на границе, в Чернобыле, в Афганистане, в очень тяжёлом климате, мог произойти несчастный случай, убийство, доведение до самоубийства, но сила морального убеждения и социалистическо-коммунистического реализма была такой силы, что всех, кто не прошёл службу в армии, простые советские считали изгоями, людьми самого низкого сорта. На парней, отказавшихся служить по религиозным и политическим мотивам, в деревенской местности сам собой приклеивался ярлык ненормальности.
— Кто в армии не служил — тот не мужчина! — говорили в деревнях, станицах, но не в аулах и кишлаках.
В городе уклонистам от позора и поругания затеряться было проще, но комсомольские ячейки предавали огласке фамилии призывников, писавших в военном комиссариате заявление с отказом или с просьбой отсрочки от армии по религии или политики.
По закону 1967 года — ровеснику Дениса — защита отечества была священным долгом, и все мужчины — граждане Союза, независимо от расы, национальности, веры, образования, социальной деятельности и размера имущества обязаны были служить в армии, но…
Большего всего отказников было по религии, поскольку иные политические взгляды было доказать и опасно для карьеры после армии. В прошлом году, когда Алёшин вернулся из армии, а его брат Андрей попал служить в Афганистан, комиссия по правам человека ООН — щупальца-манипуляторы владельцев мировых денег — вынесла решение — признать за отказниками от армии в Союзе ССР законное право на проявление свободы мысли, совести и религии, и это вмешательство в уже в законодательную сферу советского государства была благосклонно встречена коммунистической контрреволюционной элитой, занимающейся разрушением Советской армии в частности. Особенно Алёшина поразила идея декларации ООН о праве проявления свободы мысли и совести у новобранца или призывников Союза…
Баптистов в армию и так не брали. Чтобы закосить как баптист нужно было посещать религиозные служения, доказывая истинную причастность своей души к высшим духовным исканиям, в основе которых лежит главный постулат, выработанный древними пацифистами — душа — это главное оружие, с которым нужно приходить в этот мир и сражаться со злом, а автомат Калашникова и пистолет Макарова — это мираж…
