В смущении Мэнни повернулся к Марте и Берту. Марта щурилась, лоб ее прорезали морщины, она рассеянно грызла ноготь, словно школьница, столкнувшаяся со сложной задачей. Во взгляде Берта читался легкий интерес, он словно наблюдал выступление акробата в третьеразрядном цирке.
– Чертов болван! – вырвалось у Берта. – Если знаешь, что с парусом не управишься, нечего отплывать так далеко от берега.
– Французы… – пожала плечами Марта. – Они думают, что им море по колено. – Она продолжала грызть ноготь.
Мужчина опять что-то крикнул им.
– И что будем делать? – спросил Мэнни.
– Отругаем кретина, когда он выберется на берег, за то, что он никудышный моряк, – ответил Берт.
Мэнни всмотрелся в пловца. Движения его замедлились, и после каждого гребка он вроде бы глубже уходил под воду.
– Не думаю, что он дотянет до берега.
– Тем хуже для него, – ответил Берт.
Марта промолчала.
Мэнни с трудом сглотнул. «А ведь потом меня замучает совесть, – сказал он себе. – За то, что я стоял и смотрел, как человек тонет».
Другая картинка возникла перед его мысленным взором. Резкая и отчетливая: он, Берт и Марта перед французским полицейским, который в фуражке сидит за столом и что-то записывал перьевой ручкой в маленький блокнот.
«Итак, – говорит полицейский, – вы хотите сообщить об утопленнике?»
«Да».
«Значит… вы видели этого господина на некотором расстоянии от берега, он махал вам рукой, а потом исчез?»
«Да».
«А дама?»
«Когда мы видели ее в последний раз, она еще держалась за перевернувшуюся лодку, которую уносило в море».
«Ага. А… э-э… что вы попытались сделать?»
«Мы… мы приехали сюда и сообщили о случившемся».
«Да. Конечно. – Вновь скрип пера по бумаге. Протянутая к ним рука. – Ваши паспорта, пожалуйста. – Быстрый шелест страниц, короткий, сопровождаемый презрительной улыбкой взгляд. – А… Так вы американцы…»
Мужчина вновь на секунду ушел под воду.
Мэнни попытался сглотнуть. На этот раз не вышло.
– Я его вытащу. – Произнеся эти слова, он не шевельнулся, словно надеялся, что одного сотрясения воздуха хватит, чтобы все наладилось: мужчина окажется на суше, лодка перевернется, а крики прекратятся.
– От берега до него двести пятьдесят ярдов, – очень спокойно заметил Берт. – И еще двести пятьдесят обратно, может, чуть меньше, с обезумевшим французом, вцепившимся в шею.
Мэнни согласно покивал:
– Да, никак не меньше.
– Ты никогда в жизни не проплывал двести пятьдесят ярдов. – Дружелюбный тон, взвешенные слова.
Очередной крик, хрипловатый, испуганный.
Мэнни быстро двинулся по стене к тому месту, где узкая лесенка вела к полоске пляжа между водой и стеной форта. Не бежал, потому что не хотел сбить дыхание до того, как войдет в воду.
– Мэнни! – крикнул вслед ему Берт. – Не будь идиотом!
Спускаясь по скользким от ила ступенькам, Мэнни отметил, что Марта не произнесла ни слова. Добравшись до берега, Мэнни побежал вдоль кромки воды, чтобы максимально сократить расстояние до мужчины. Остановился, тяжело дыша, ободряюще помахал пловцу рукой. Теперь, когда он стоял на уровне моря, стало ясно, что от пловца его отделяют не двести пятьдесят ярдов, а куда большее расстояние. Он сбросил туфли, начал снимать рубашку. Ветер холодил кожу. Мэнни снял брюки, отбросил в сторону, оставшись в одних трусах. Замялся. Трусы старые, порванные в промежности и кое-как зашитые им самим. Он вдруг представил себе, как его тело выносит на берег и люди видят плохо зашитые трусы. Чуть улыбнулся. Расстегнул пуговицы ширинки, а когда трусы упали на песок, выступил из них. Когда входил в воду, мелькнула мысль: «Она никогда не видела меня голым. Интересно, что она сейчас думает?»
Он поцарапал палец о камень, и от боли на глазах выступили слезы. Продолжал идти, пока вода не дошла до груди. Потом поплыл. От холодной воды по коже побежали мурашки. Он старался плыть не слишком быстро, чтобы у него остались силы помочь утопающему. Иногда оглядываясь назад, он видел, что проплыл совсем ничего. Ему с большим трудом удавалось держать курс на мужчину: его все время сносило налево, к стене-дамбе, и приходилось вносить коррективы. Короткий взгляд, брошенный на стену, вызвал у него приступ паники: Берт и Марта исчезли.
«Куда они подевались? – подумал он. – Неужели ушли?» Но, оглянувшись в очередной раз, увидел, что они стоят там, где он вошел в воду, и наблюдают за ним. «Понятное дело», – усмехнулся он и продолжил путь к французу. Когда он повыше поднимал голову над водой, чтобы посмотреть на утопающего, тот что-то кричал, а расстояние до него нисколько не сокращалось. Мэнни решил какое-то время голову не поднимать, чтобы не расстраиваться.
