Тогда докажи мне это! закричала императрица. Дальнее эхо отозвалось на ее крик. Нависла напряженная тишина.
Вы чего-то недоговариваете, леди Мирейн, сказала Вэньи. Ведь есть еще что-то, о чем вы молчите. Разве не так? Императрица не сразу нашлась с ответом. Она выглядела моложе, чем всегда, напоминая большую горластую рыночную торговку. Гнев ставил ее на один уровень с Вэньи, и жрице не приходилось подыскивать слова для беседы с высокопоставленной особой. Сейчас мать Эсториана была просто женщиной, которую оттолкнул повзрослевший сын и постель которой греет любовник, не имеющий возможности предложить ей руку и сердце. Во время регентства она не могла узаконить свои отношения с Айбураном по вполне понятным причинам, сейчас обстоятельства вроде бы благоприятствовали их любви, но брак на таком высоком уровне мог состояться только с разрешения императора. Утреннее происшествие усложнило положение леди Мирейн до чрезвычайности. И все же заботы императрицы не шли ни в какое сравнение с болью, давно поселившейся в сердце Вэньи. Все знали, где император проводит ночи. Он очень хотел наследника и старался вовсю. Не одна, так другая желтокожая леди должна была в скором времени понести от него. Поэтому известие о том, что он почему-то решил уехать, приводит ее почти в шоковое состояние. Он оставляет своих жен и отправляется на какую-то дурацкую войну, хотя никто и ничто туда его не гонит. Он едет туда по собственной воле, а вовсе не из-за проступка леди Мирейн. Императрица слишком самона деянна. Асанианские леди останутся дома. Они не имеют права выезжать за стены дворца. Они не рабыни и не потаскухи, чтобы трястись на обозных носилках. Они должны сидеть в золотых клетках и смиренно ожидать своего повелителя, который зачем-то бежит от них. Ей потребовалось немалое усилие, чтобы оторваться от своих размышлений и сообразить, о чем беседует с ней леди Мирейн.
Ты права, говорила меж тем императрица. В нем появилось нечто, тревожащее меня. Он что-то сделал со своей силой. Я могла бы даже сказать, что он уничтожил ее, но в таком случае он был бы мертв.
Он просто упрятал ее глубоко, сказал Айбуран спокойно и мягко. Ты ведь сама видишь, он жив и даже чересчур деятелен.
Сегодняшним утром, не слушая его, продолжала леди Мирейн, когда он стоял возле нас, я не чувствовала его. Как будто его вовсе не существовало. Он стал невидимым для моих сетей. Если бы все было в порядке, он не сумел бы застать нас врасплох.
Защита, сказала Вэньи.
Защита всегда дает о себе знать.
Это что-нибудь новое, размышляла Вэньи. Но суть не в том. Непонятно, зачем она понадобилась ему.
Столь мощная и удивительная защита, добавила леди Мирейн, что она совершенно не осязаема.
Давайте все хорошенько обдумаем, сказала Вэньи. Когда-то с ним уже случалось нечто подобное. И именно в этой стране. После ужасной гибели отца он сам находился при смерти, его сила была разрушена. Понадобились долгие годы, чтобы он окреп, но за эти годы он привык обходиться без силы. Того, что по крохам образовалось в нем, не хватает даже на индивидуальный заслон. Теперь он вновь попал в эти стены, и случилось что-то, опять выбившее его из колеи. И уничтожило остатки его силы. И случилось именно сегодняшним утром, потому что еще вчера он не собирался ни на какую войну. А защиты, мне кажется, нет никакой вовсе.
Ты думаешь, это мы нанесли ему такой удар? спросил Айбуран кисло.
Нет, но, возможно, вы усугубили какой-то фактор. Вэньи вздохнула. Теперь позвольте и мне задать вам вопрос: зачем вы пригласили меня сюда? Я ему не слуга и не валяюсь в его постели. Я не могу вам вернуть его на расписном блюде.
Ты можешь. Она обернулась к Айбурану.
Что?
Ты сама знаешь, что это так.
Я не хочу, сказала она, отчетливо разделяя слова, я не хочу делать его дамам подарки.
Ревность свойство грубых натур, заметил Айбуран.
Я дочь рыбака, парировала Вэньи, не стоит напоминать мне об этом.
Он любит тебя, взывала к ней леди Мирейн. В этом нет никаких сомнений. Что плохого в том, что он получает удовольствие с кем-то, если ты гонишь его прочь?
Ничего. Пусть получает. Но я не хочу становиться орудием в ваших руках, чтобы отвлечь его от собственных замыслов и вновь загнать в провонявший духами гарем.
Но, сказала леди Мирейн, раздражаясь, я тоже этого не хочу. Я только хочу, чтобы ты оберегала его сейчас, когда он утратил способность беречься.
И вновь предала его в руки знатных красоток? Вэньи поднесла ладони к вискам. Мой отец всегда говорил: не доверяйся дворянчикам, дура. Они нас не любят. Они холодны, как рыба в воде, и вероломны, как море. Все их поступки направлены на то, чтобы ублажать свое себялюбие. Они не помнят ни крови, пролитой ими, ни разбитых ими сердец. Вэньи подняла глаза. Взгляд Айбурана был исполнен сочувствия. Императрица свирепо комкала в руках концы длинной асанианской шали.
Иногда я жалею, что не выскочила замуж за какого-нибудь докера.
Ты стала бы полным ничтожеством, сказала леди Мирейн.
Мое ничтожество служило бы мне защитой от подобных нападок.