Виктор не успел ничего ответить, как Паша уже быстро зашагал к ожидавшим его ребятам. Они довольно приветливо поздоровались друг с другом, пообщались минут пять, но так тихо, что Виктор ни слова не расслышал, а после главарь – Виктор решил, что парень в самом длинном плаще и с самыми черными волосами у них главный, – пожал Пашке руку и они ушли.
В лифт сын зашел с умиротворенной улыбкой, и отец решил не спрашивать, что он там успел обсудить с этими товарищами в плащах и почему они сегодня были такими доброжелательными. Виктор хотел, чтобы этот день закончился хорошо. Поэтому, пока Паша смотрел кино и попутно листал какую-то книгу из разряда художественной фантастики, он приготовил его любимую солянку с сосисками, на гарнир отварил, а затем поджарил до золотистой корочки картошку, сделал салат из свежих овощей и позвал сына ужинать. Тот рассказал ему, что за фильм он сегодня успел посмотреть, оказалось, что это была документалка о самом большом в мире судне и она Пашке очень понравилась, потому что он описал почти все, что увидел и услышал по телевизору.
Перед сном Виктор мысленно поставил галочку этому дню, он прошел без особых происшествий, а значит, был хорош.
Сотрудники полиции пришли за Виктором на следующий день, ближе к обеду. Они сказали, что должны задержать его по подозрению в убийстве. После слова «задержание» Виктор ничего не слышал. Он не сопротивлялся, тем не менее наручники на него все-таки надели. Сын стоял в коридоре, отец смотрел на него, ожидая, что сейчас появится Комо. Если это произойдет, Пашу тоже задержат, ведь псих будет бросаться на всех, кого увидит. Но на отца по-прежнему смотрели испуганные без тени ярости глаза Пашки. Это последнее, что увидел Виктор, выходя из квартиры.
Доставили его к тому же следователю, что допрашивал Пашу. Сегодня он был суров и, кажется, даже зол.
– Вы, оказывается, отличный актер и искусный лжец, Виктор Сергеевич, – вместо приветствия сказал следователь.
– Это уже обвинение? – нахмурился Виктор. Ему было страшно, но в основном за сына. Только это чувство было определенным. А все остальное смешалось в ком пугающих вопросов: что делать, кому звонить, что говорить, что ожидать и от чего открещиваться? И что вообще происходит?
– Обвиняют вас не в этом, а в убийстве гражданина Н., – все так же воинственно продолжил следователь. Казалось, что он хочет начать карать уже прямо сейчас, каждым словом и каждой паузой.
– Это тот неизвестный мужчина, что оказался в моей квартире и которого я даже не знаю? – не удержался от претензионного тона Виктор.
Он был уверен, что все это ошибка, которую кто-нибудь исправит совсем скоро. Он пальцем не трогал того бедолагу. Неужели его посадят просто за то, что в его квартире нашли труп?!
– Оказывается, знали. Иначе откуда на теле покойного ваши отпечатки?
После этих слов Виктора затошнило. Хоть это и было неправдой, но прозвучало как неоспоримые доказательства вины. Его вины!
– Что?!
– Вот, пожалуйста, отчет криминалиста. На запястьях покойного найдены отпечатки пальцев, на обеих руках. Мы сравнили их с вашими отпечатками и вашего сына. Ваши совпали, – следователь будто рассказывал кому-то, что он ел сегодня на завтрак, настолько обыденным был его тон. А Виктор же услышал каждое слово с пятикратным усилением звука, словно ему в ухо из громкоговорителя кричали, чтобы сразу дошло – виновен!
– Это какая-то ошибка, – прошептал он.
– Ошибки быть не может, проверили несколько раз. Может, все-таки расскажете, как вы его убили и зачем?
– Это ошибка, – повторил Виктор, не глядя на следователя. Он судорожно пытался понять, как такое могло произойти.
– Виктор Сергеевич, отпираться глупо. Труп нашли в вашей квартире, на нем ваши отпечатки. Признайте хотя бы, что вы знали потерпевшего, – следователю явно хотелось побыстрее покончить с этим делом, и, видимо, признание Виктора было самым быстрым способом.
– Да я в жизни его не видел до того дня! – разозлился Виктор. В сердцах он подскочил со стула и вплотную подошел к столу следователя. – Это недоразумение! Я не знаю этого мужчину, мой сын его не знает, никто из наших знакомых его не знает…
Тут Виктора осенило, на кого все можно спихнуть. Вернее, он понял, кто действительно может быть виновен.
– Я понял! Это все готы! – он схватился за край стола обеими руками да так сильно, что чуть пару ногтей не сломал. Следователя встревожила такая бурная реакция.
– Виктор Сергеевич, успокойтесь, пожалуйста, – попытался унять он разбушевавшегося подозреваемого. – Вы не нервничайте и расскажите, кто такие эти готы и при чем тут они.
Виктор несколько раз глубоко вздохнул, а затем сел на стул и рассказал все, что он знал о непонятных дружках сына. Он специально подчеркнул, что они агрессивны и задумывали какой-то там ритуал и что все его слова может подтвердить сам Паша, который больше про них знает.
– Павел отрицает знакомство с ними, – огорошил его следователь.
– Что? – Виктор даже не успел закончить, а его уже грубо и безнадежно прервали.
– Ваш сын сообщил мне, что у вас навязчивая идея по поводу ребят в темной одежде…
