Ночной недосып сказался, и уже через пятнадцать минут Алексей задремал, а затем провалился в глубокий сон. Сначала он видел мать, которая возилась в саду со своими любимыми цветами. Она нежно позвала его и попросила помочь полить георгины. Они росли в саду с другими красивыми растениями, названия которых маленький Леша не знал и не выговаривал. Но он обожал помогать маме ухаживать за садом. Самые счастливые моменты из детства: они с мамой вдвоем в деревне целыми днями возятся на клумбах и грядках, готовят картошку, варят варенье, ходят в лес и на речку. Нет никакого страха, нет боли и слез. Мама была для него целым миром, с ней были связанны лучшие воспоминания. Но Леша мог быть с ней только летом, во время каникул. В конце августа приезжал отец и забирал его в город на девять месяцев. Маме не разрешали его навещать, нельзя было приезжать на осенние или зимние каникулы, ей оставалось только лето.
Мальчик не знал, что именно произошло между родителями, он плохо помнил время, когда они еще жили вместе. Знал только, что вскоре после того, как сын пошел в первый класс, родители развелись. Отец как успешный и влиятельный адвокат без труда смог сделать так, что сын остался с ним, а маме пришлось принять все условия. Но ей это никогда не нравилось. Она начинала грустить еще в середине августа, за две-три недели до приезда отца. Иногда Леша просыпался от ее горького плача, иногда от того, что она сжимала его в объятиях или гладила по голове долго-долго. Он не мешал и не просил отстать от него, понимал, что скоро будут безумно скучать друг по другу.
После первых пары лет, прожитых в таком режиме, Леша сказал отцу, что хочет остаться с мамой навсегда. Тот лишь разозлился, начал кричать, что никогда его не отпустит и не позволит переехать к маме, а если сын будет настаивать, то вовсе не увидит ее.
Стук в дверь прервал сон Алексея. Мужчина снова проснулся с бешено бьющимся сердцем. Тревога, которая пришла во сне, продолжила нарастать. К нему стучались очень редко. Соседи знают, что тревожить его бесполезно, ведь он все равно не откроет, курьеры наизусть выучили алгоритм взаимодействия: оставить товар под дверью, написать СМС, подождать на первом этаже десять минут, пока он переведет деньги, и, если все окей, уехать. Так что, кто это мог быть, хозяин не имел ни малейшего понятия. Подскакивать с кровати и нестись открывать дверь – не в его правилах. Пусть там будет хоть кто, если у него в багажнике не припасен суррогат, может спокойно идти лесом.
Алексей лежал и не собирался вставать или подавать каких-то сигналов даже после пяти минут стука. Затем все стихло, и послышались удаляющиеся шаги. Но уже через пару минут звуковой сигнал оповестил, что лифт остановился на его этаже, и кто-то опять начал тарабанить.
– Алексей Викторович, откройте, пожалуйста. Это полиция, – послышалось из общего коридора.
Мужчина и не думал подниматься с кровати.
– Консьержка сказала, что вы дома… всегда. Мне очень нужно с вами поговорить.
Непрошеный гость уйдет, когда поймет, что ловить ему тут нечего.
– Алексей Викторович, я задам всего пару вопросов. Это не займет много времени.
– Я не могу открыть вам дверь, – произнес тихо Алексей. Он устал слушать этот бесполезный треп, встал с кровати, подошел к двери и решил попробовать объяснить все настойчивому полицейскому.
– Почему?
– Я физически не могу открыть вам дверь…
– Эм, у вас нет рук?
– Боже упаси! Этого мне еще не хватало! – вот дебил, подумал Алексей. Акротомофобия уже практически захватила его сознание, несколько недель мужчина каждое утро боялся обнаружить, что ночью ему отрубили руки или ноги. И этот тут еще!
– Простите, я не понял…
– Я не могу открыть дверь, потому что страдаю тяжелой формой агорафобии. Я панически боюсь выходить на улицу и впускать людей в свое жилище. Так понятно? – зло отчеканил Алексей.
– Понятно, – растерялся полицейский. – Ну а вот так, через дверь мы можем поговорить?
Хозяин задумался. Если представить себе, что это разговор по телефону, то можно совладать с эмоциями. Наверное.
– Можно. Только покажите удостоверение сначала.
– Да, конечно, – полицейский поднес к глазку документ, где было написано, что он старший лейтенант полиции Семен Игнатьевич Х. Алексей посмотрел на раскрытое удостоверение, затем на самого полицейского, который был уже не так молод, как на фото, но походил на изображение. После этого хозяин немного успокоился.
– Слушаю вас.
– Скажите, пожалуйста, вы не замечали чего-то странного в доме в последние несколько недель?
– В доме, в смысле где-то, кроме своей квартиры? Вы ведь поняли, что я никуда не выхожу? – ответил Алексей вопросом на вопрос.
– Вообще-вообще?
– Совсем, – хозяин квартиры почувствовал раздражение от общения с этим типом всего за несколько секунд.
– Э-м-м, хорошо. А во дворе каких-то посторонних личностей не видели?
– Я не интересуюсь тем, что происходит во дворе.
– Не выглядываете на улицу? Никогда? – для полицейского он был туповат.
– Никогда.
– Понятно. Ну а звуков каких-нибудь странных вы не слышали? – уже безо всякой надежды спросил Семен Игнатьевич.
