– Что вы имеете в виду?
– Ссоры, борьбу, ругань, выстрелы? Хоть что-то, что выбивается из определения нормальности.
Алексей пытался вспомнить, может, он действительно что-то слышал. Лифт, мусоровоз во дворе, кто-то хотел вскрыть дверь в квартире напротив. Наверное. По звуку было похоже, что замок не поддается, человек явно попробовал не один ключ, а потом стал бить дверь ногами со злости. Алексей услышал, когда чистил обувь у себя в коридоре. Занимался он этим минут 30, а шум с лестничной клетки доносился минут 15–20, кому-то явно нужно было попасть в ту квартиру. Однако, когда Алексей решился взглянуть в глазок, на лестничной площадке никого не было.
– И вы так и не увидели, кто же это был? Мужчина или женщина хотя бы? – спросил Семен Игнатьевич, когда Алексей все ему рассказал.
– Я же говорю, никого уже не было.
– Да, понятно. Спасибо большое. Могу я вас попросить, позвонить мне, если вы что-то вспомните? – полицейский показал в глазок клочок бумаги с цифрами, а Алексей попросил оставить его с той стороны. – Ну или звоните, если у вас что-то произойдет, хорошо?
– А что у меня может произойти? – напрягся Алексей. – Вы что-то знаете? Мне стоит кого-то опасаться?
– Нет, нет! – не очень уверенно ответил Семен Игнатьевич. – Бояться нечего, но ситуации бывают разные. В общем, если вам понадобится помощь, сообщите мне и я вам помогу.
– Какие ситуации вы имеете в виду? Я что-то совсем вас не понимаю. Мне угрожает опасность или нет?
– Думаю, поскольку вы все время находитесь дома, вам ничего не грозит. Вы ведь совсем никому не открываете дверь и не покидаете квартиры? – уточнил полицейский.
– Да, я не выходил из квартиры почти полтора года…
Семен Игнатьевич аж присвистнул, когда это услышал.
– Тогда вам вряд ли что-то грозит. Спасибо еще раз за помощь. Всего доброго.
Алексей не стал ничего отвечать. Он расстроился очередному напоминанию о том, что окружающие считают его двинутым, ведь сам мужчина думал, что его образ жизни – самый нормальный. Нет ничего странного в том, чтобы беречься максимальным количеством способов из доступных. Если люди хотят подвергать себя опасности каждый день в течение всего дня и так на протяжении жизни – это их право. Он же имеет полное право сидеть в своей квартире, никуда не выходить и делать это столько, сколько нужно. Хоть до конца своих дней.
А этот Семен Игнатьевич мог бы быть и поделикатнее, не пугать его непонятными фразами и недосказанностью. Совсем не осталось ощущения, что ничего не угрожает ему после слов полицейского, скорее, наоборот. Что за придурок? Так напугать ни в чем неповинного человека!
Алексей решил, что нужно успокоиться и выпить чаю. Глянув на часы, он убедился, что до начала рабочей смены есть еще целый час, можно спокойно заварить любимый эрл-грей и насладиться им перед телевизором. Новостные каналы мужчина давно заблокировал, а пить чай предпочитал, смотря мультики. Сейчас он включил «ВАЛЛ-И». Пока милый робот расправлялся с мусором на брошенной всеми планете, мужчина потягивал из кружки чай вприкуску с кунжутным печеньем. Алексей не любил сладкое, только эти печенюшки. Закупал их коробками. Мама готовила такие каждое лето. Их и хворост, потому что сын любил именно эти сладости. Хворост, как готовила мама, найти не получилось. А печенье, хоть сколько-нибудь похожее не ее выпечку, он все же отыскал. Оно помогало разбавить скудный ежедневный рацион. Мужчина не нуждался в обильном меню, изо дня в день варил и жарил практически одно и то же, а готовую еду не заказывал, чтобы свести к минимуму визиты курьеров. Так было спокойнее, а спокойствие для него значило очень и очень много. Любой стресс мог вызвать новую фобию или усилить старую. Большинство из тех лекарств, которые выписывала Анастасия Геннадьевна или вовсе не помогали, или справлялись, но вызывали побочные эффекты: тошноту, диарею, сонливость, усиливали состояние тревоги, да много чего приходилось терпеть, чтобы хоть иногда спать нормально.
Сон вызывал больше всего проблем. Когда Алексей бодрствовал, он занимал себя всевозможными делами, которые сводились, в основном, к тому, чтобы бороться с фобиями. Эта ежедневная рутина, состоящая из того, чтобы повторять одни и те же действия в определенном порядке, и была его жизнью, помогала ему снизить страх, подавить его, убедить себя в том, что может контролировать абсолютно все в течение дня, и ничего ему не угрожает. Каждая мелочь, выбивающаяся из привычного графика, могла напугать до чертиков, и такие инциденты, как правило, заканчивались недельным восстановлением. Как бы там не было, но бодрствование хоть как-то подчинялось Алексею, а вот сон волен делать все, что угодно. Именно тогда приходили воспоминания и вопросы, на которые мужчина не мог ответить. А вместе с ними и страх. Отсюда поздние засыпания, ранние подъемы и хронический недосып.
